Джек Мосли

— Ты погибнешь из-за этого говнюка. Стоит ли он того? Что ж, я не спешу. А у тебя много времени? Джек, ты ещё здесь? — Да. Ещё здесь. — Всё-таки странно. Начиная этот день, я не думал, что буду перестреливаться с моим другом. — Наша дружба кончилась в 8:25 утра. В баре. — Нет. Это не перечеркнет 20 лет вместе. Мы ещё друзья. Я бы рад многое исправить, но не выйдет. Что ж, приходится жить дальше. Новый день, новое дело. — Это было слишком. — О чем ты? — Ты перешел границу... — Какую границу? — ... Дозволенного. — Нет никакой границы! Есть дело, которое надо раскрыть, и больше ничего! Преступников надо сажать любой ценой! А ты хочешь сломать жизнь шести полицейским. Хорошим полицейским! Хорошим людям! Ты готов пожертвовать ими ради этого парня? — Знаешь, Фрэнк... Фрэнк! — Да! — Дело не в том, что я сломаю кому-то жизнь. Понял? Дело в тебе лично. Ты слышишь меня? — Да. Ты его дело читал? А я читал. Вооруженный грабёж... — Вооруженного грабежа не было! — ... Избиение пожилых женщин. Он бил старух по голове!... — Да я никогда... — ... И забирал у них пенсионные чеки! — Я ни разу не использовал... всего один раз. — Тсс, замолчи, замолчи. — Не надо затыкать ему рот! Нет, Джек, послушай его. Этот парень очень даже... Он умный. Он тобой играет. Он умнее тебя. Басни тебе рассказывает, да? Хочет праведником стать. Ходить в церковь, купить своей маме дом. Но он провел больше половины своей жизни в тюрьме. Два часа назад он сидел в камере по обвинению в хранении оружия. Он никогда не сменит род занятий. — Он говорит неправду. — Он преступник-рецидивист. Вот кому ты помогаешь. Пусть ты даже не понимаешь, насколько ты неправ, я все равно обещаю говорить от сердца, выступая на твоих похоронах. Ну что? Ты веришь ему? Или своему бывшему напарнику? Потому что, если ты ему веришь, то тебе придется выбирать: убить бывшего напарника и пойти дальше или вернуться в ту же дверь, в которую ты вошёл. У тебя ведь болит нога и рука прострелена. Ты далеко не уйдешь. А что, если бывший напарник прав, Джек? Что, если он всё-таки прав и ты зря отдашь свою ничтожную жизнь.

— Выслушай меня. Эдди! — Ну, что? — В общем, так. ты собираешься дать показания против полицейских. — Да. — Я один из них. — ... — Ты разоблачишь и меня тоже. Я ничем не лучше их. Мы сделали много зла. И то, что я использовал тебя — тоже гнусность. Я хотел чтобы ты сделал то, что я должен сделать. Мне на это не хватало духу шесть лет. Прости, Эдди. — Знаете, если бы не вы сегодня повезли меня в суд, меня бы уже не было. — Да. — Ну, вот. — Нам нужно было встретиться. Это был знак. Ты тоже спас мне жизнь. Береги себя, Эдди.

— Ну а что же... ты расскажешь там? Ты расскажешь им всё? О себе ты расскажешь тоже? Думаешь, станет легче у тебя на душе? — Мне уже никогда не станет легче. — Тогда зачем? Слушай, Джек. Мы с тобой, вспомни. Мы работали своим методом. Ты ничего не имел против того, как мы раскрывали трудные дела. ты не испытывал никаких угрызений. Послушай меня, ладно? Послушай. Учти следующее: что бы ты ни собирался там рассказать, этого не случится. У тебя... у тебя ничего не получится. — Думаешь, у тебя получится, Фрэнк? Убить меня здесь, и чтобы никто не узнал? Так же, как ты убрал беднягу Линя, да? Чтобы он не заговорил. — Он был глупым старикашкой, не желавшим молчать. Да, конечно, я засунул ствол пистолета ему в рот и он сразу сдох от инфаркта. Ну и что? — Ну и что!? — Ну, а если бы не инфаркт, и он бы не умер. Ведь тогда же ты бы сам наверняка поздравил меня с успехом. Лес рубят — щепки летят. Без этого не бывает в нашей работе. — Он ещё дышал, а ты стирал отпечатки пальцев в его комнате. — Из-за него бы все дело развалилось. — Он был ни в чем не виноват. — Нам пришлось бы из-за старика это дело закрыть. — Он был чьим-то мужем. — Из-за него бы развалилось всё дело. — И ещё чьим-то отцом. — Из-за него развалилось бы всё дело! Мы не могли поступить иначе! — Да ведь он только хотел сказать правду! — Правда — это глупость!

Это следователь Джек Мозли, жетон 227. Я так понимаю, это будет мое завещание. Оно предназначено для Дианы. Завтра, когда все будет позади, к тебе придут люди, чтобы обсудить случившееся. Они расскажут тебе, как все было, Диана. Но это будет неправда. Поэтому, я надеюсь, что ты получишь эту запись. Я пытался поступить по совести.

*перестрелка* — Ну как ты, Джек? — *стонет* — Я целился в парня, если тебе от этого легче. — Ты промазал!

— Что у тебя в тетради? — Мой бизнес-план. Я уеду в Сиэтл. Моя сестра уже давно живет там. Я открою пекарню, но это будет особая пекарня — только праздничные торты для детей. Это золотое дно. Представьте, у вас день рождения и я присылаю вам огромный торт в подарок. — Терпеть не могу торты. — Почему это терпеть не можете? — Как только что-то начнет не получаться, ты опять залезешь в салон красоты и сопрёшь всё, что попадется под руку. Потому что ты — вор! Это твоя натура, Эдди. Ты ворюга, и всегда им останешься. — О, нет-нет-нет. Люди меняются, Джек. — Реки меняются, времена меняются. Но не люди. — Ещё как! — Люди не меняются, Эдди! — Меняются. Я пришлю вам торт, а сверху там будет написано кремом знаете что: «Джек Мозли, ха-ха-ха! На, съешь» и вы съедите, и пальчики оближите.

— Чак Бэрри, Чак Бэрри, Чак Бэрри... Он сидел в тюрьме за ограбление. Он изменился, изменился. Барри Уайт. Он украл триста шин для «Кадиллаков» . Вы можете представить себе знаменитого Барри Уайта крадущего триста шин? Он изменился. Вы сказали, что люди не способны изменяться. А вот и способны! — Эдди... — Что? — Ты что, спятил?

Ах, да. Лучшему другу — ключи от машины, чтобы он отвёз в больницу старушку. И остаёшься на остановке с девушкой, ведь ты о ней мечтал всю жизнь, так? Значит, всё будет хорошо.