Джон Тайри | 29 цитат

И ещё кое-что хочу тебе сказать. За миг до того, как всё померкло, знаешь, что последнее мелькнуло у меня в голове? Ты.

— Смотри-ка, полнолуние. Ты когда-нибудь замечал, что пока луна поднимается, она очень большая, а там, наверху, уже такая маленькая... — Всё зависит от угла зрения. Неважно, где луна и где стоит человек. Нужно только руку поднять и прищурить любой глаз. Луна всегда будет не больше пальца.

Я влюбился в неё, когда мы были вместе, и полюбил ещё сильнее за годы разлуки.

Ты должен знать, что ты самый лучший папа на свете. Только прекрасный отец мог ужиться с таким засранцем, как я.

Я сидел рядом с Саванной, слушал дождь и верил, что мы всегда будем вместе.

Наши глаза встретились, и, клянусь, я услышал, как что-то щелкнуло, словно ключ повернулся в замке. Поверьте, я не романтик, никогда не верил в любовь с первого взгляда и до сих пор не верю, но в тот момент я реально что-то почувствовал и не смог отвести взгляд.

Военная служба любого заставит поумнеть, особенно пехотинца. Тебе доверяют снаряжение, которое стоит целое состояние, от тебя многое зависит, и, если ты облажался, тебя ждет наказание куда серьёзнее, чем отправиться спать без ужина.

— Я люблю тебя, Саванна, и всегда буду любить, — выдохнул я. — Ты самое лучшее, что у меня когда-либо было, ты мой лучший друг и моя возлюбленная, и я не жалею ни об одной секунде нашего романа. Моя жизнь наполнилась смыслом, и больше того, ты вернула мне отца. Этой услуги я никогда не забуду. Ты навсегда останешься частью меня, самой лучшей моей частью. Мне жаль, что всё получилось так, а не иначе, но я должен ехать, а ты должна подняться к своему мужу.

Когда её губы встретились с моими, я понял — проживи я до ста лет и посети всё до единой страны мира, ничто и никогда не сравнится с той минутой, когда я впервые поцеловал девушку моих грёз, веря, что наша любовь будет длиться вечно.

Любовь должна приносить радость, покой в душах и всё такое, а моя несла всем только боль.

В каждом браке место только для двоих.

Армейская жизнь диктует свои законы.

Годы разлуки словно облетали с нас, как шелуха, и прошлое властно вступало в свои права, обдавая нас обжигающим накалом прежних чувств.

...но сегодня полная луна, и она возвращает меня к тебе. И неважно, где я и что сейчас делаю, моя луна всегда будет такого же размера, как и твоя...на другом краю мира.

— Что ты так смотришь? — В смысле? Как смотрю? — По-другому. — А как я должен смотреть? Ты другая. Не знаю, что я тут делаю. К чему всё это? Нужно ли сидеть разговаривать и не говорить самого главного? — А что мне нужно сказать? Что ты хочешь услышать? — Почему ты не позвонила? Почему ты не позвонила? Неужели я не заслужил нормального объяснения вместо этого письма? Как ты могла не позвонить? Не дать шанс изменить ситуацию? Я не заслужил этого? — Хм... Так вышло... — Так вышло? Ты считаешь, что я заслужил такое отношение? Почему? — Не могла я... — Почему не могла? Почему? Мне нужен ответ! — Да просто услышав твой голос, я изменила бы решение! Ты это хотел услышать, Джон? Ты поэтому приехал, чтобы услышать это?! Думаешь, тебе одному было плохо? А мне, каково мне был здесь без тебя? Когда любой новый день был как чертов марафон на выживание в одиночку. Тим болел. И я ему была нужна. Нужна была, чтобы помочь. Помочь ему по дому, помочь с Алланом. Помочь во всем. А в одиночку я не понимала, что происходит. Я не планировала это, я не думала, что со мной такое случится. Но случилось! Ты что, думаешь, я не пыталась? Сотни раз я брала трубку и набирала твой номер! Ты думаешь, мне легко сейчас стоять здесь и все это рассказывать?! У меня не было выбора! — Я знаю...

— Ты рассказываешь о ремонте, как о чём-то романтическом. — Иногда тяжёлый труд увлекает, как музыка.

— Никогда не думала, что стану одной из тех, кто по вечерам глушит красненькое, уставившись в пустоту поверх стакана, однако вот тебе факт — стала.

Женский инстинкт пострашнее детектора лжи.

Я плакал впервые за несколько лет и впервые в жизни об отце и долгое время не мог унять слёзы. Я знал, что мой отец — хороший, добрый человек, и хотя жизнь у него оказалась сложная, он приложил все усилия, чтобы меня вырастить. Он никогда не поднимал на меня руку, и я мучился угрызениями совести за все годы, когда вёл себя как дурак.

Конечно, это не так оперативно, как е-мейл, но за это я письма и люблю, — писала она. — Мне нравится неожиданность, когда находишь письмо в почтовом ящике, и будоражащее предвкушение новостей, когда открываешь конверт. Мне нравится, что я могу взять письмо с собой и прочесть на природе, чтобы лицо овевал лёгкий бриз, а строки письма вдруг начинали звучать. Мне нравится представлять, как ты выглядел, когда писал мне, твою одежду, обстановку, то, как ты держал ручку. Наверное, это наивно и неточно, но я представляю, что ты сидишь в палатке за импровизированным столом и пишешь при свете масляной лампы, а снаружи завывает ветер. Это несравненно более романтично, чем писать е-мейл с монитора бездушной машины, которую используешь для загрузки музыки или поисков доклада.