Джош

Страх ведет к насилию.

Нападем — и будет война. Надо показать, что мы мирные. Стоять до последнего, даже если нас перебьют.

— Ты сама не хотела говорить о прошлом. — А она в прошлом? Прости, это уже не мое дело. — Абсолютно. А ты? Расскажи о своих последних отношениях. — Это было скучно. — Правда? Мы же сломали кровать в трех местах!

— Как же твое единение с природой? — Оно было, пока меня не укусили. Посмотри, как будто там что-то поселилось! Я отсюда ни ногой. — Я взяла с собой ромашковый лосьон. — Лиза, ты чудо! В такие минуты я рад, что ты старая. — Что? — Вернее старше и мудрее.

— Нет ничего настоящего, если все основано на лжи. Ничего. — Джош, я — это я. Просто чуть старше, чем ты думал. — Дело не в возрасте, а в том, что это ложь. Не понимаю, как ты могла лгать мне так долго?

Меня заводит то, что я ощущаю и что я вижу, а не какие-то слова. Я из тех парней, кто любит играть плохую музыку в баре за углом, я из тех, кто любит слушать торохтение трамвая за окном, потому что знаю, что там много хороших людей и у каждого своя жизнь. Я люблю туманные закаты, люблю курить траву и я предпочитаю смотреть на мир и переживать впечатления, эмоции, а не читать об этом в книжках.

— Я писала роман и работала... волонтером... в Индии. — Потрясающе! — Да, это тот период в жизни, когда ешь, молишься и страдаешь диареей.

— Надо же, какими вы стали подругами. Вначале она тебя терпеть не могла. — Вначале Рокси всех терпеть не могла, это её способ лучше узнать людей.

— Мы будем брать за это деньги? — Люди ищут любовь и готовы платить за неё деньги. Большие деньги. — Отличная идея, Джош. Тебе не хватает только большой белой шляпы и пурпурного эльдорадо. — Не будь такой циничной, Сабрина, в суровом и холодном мире так приятно дарить любовь. Я буду заманивать их и 60 процентов мои.

Я должен поведать тебе одну тайну, Хоуп. Я ещё никому этого не говорил, даже Люку. Я самозванец. Знала бы ты, как я стараюсь не повзрослеть! Я хочу, как в двенадцать лет, восторгаться отцом и дочерью, не сводящими друг с друга глаз в ресторане, целующейся парой. Я хочу, чтобы меня трогало зрелище вон тех стариков на скамейке, ещё улыбающихся жизни, хочу умиляться доверчивой собаке, глядящей на тебя как на воплощение счастья. Я хочу и дальше восторгаться тайной, которой обмениваются двое, молча глядя друг на друга в толпе, как глядим порой друг на друга мы с тобой на лекциях, хохотать как сумасшедший именно тогда, когда этого делать нельзя, – тут тебя никому не превзойти, – бояться, что ты меня бросишь: я ведь постоянно боюсь, что надоем тебе и ты уйдёшь... Думаю, среди тысяч людей можно узнать тех, кто любит друг друга так, как мы, тех, кто так же невинно смотрит на мир, тех, кто жив надеждой, тех, кто сомневается в себе, но не в своих любимых. Мне ужасно повезло, что я тебя узнал, Хоуп.