Эллиот Алдерсон

— Помнишь, как мы с тобой играли, загадывая желания? Мы закрывали глаза и загадывали что-нибудь. То, чего нам хотелось. Мы оба хотели, чтобы у нас были спальни побольше. Это была главная мечта. Ты всегда загадывала транспортиры, что было странно. Я хотел компьютер помощнее и, наверное, модем побыстрее. Ты хотела одежду получше. Меня это... не интересовало совсем. Мы оба... мы оба мечтали уметь водить машину. Я просто хотел уехать куда-нибудь. Мы хотели путешествовать на машине и объедаться жевательными конфетами, которые мы покупали бы на автозаправках. После того, как мы загадывали все наши желания... мы зажмуривались изо всех сил, надеясь, что когда откроем глаза, всё сбудется. И мы думали, что чем крепче мы зажмуриваемся, тем сильнее будут наши желания. И хотя они никогда не сбывались, нам всё равно нравилось это делать. Потому что любимым для нас было не то, чем это кончится, а само загадывание. Сначала я этого не понимал. Помнишь, что ты говорила мне прямо перед тем, как мы открывали глаза, чтобы нам не было обидно? — Что бы ни случилось, у нас всё будет хорошо.

Мировой чемпион по шахматам Эмануэль Ласкер когда-то сказал: «Если видишь хороший ход, ищи ход получше».

— Эллиот, скажи мне вот что: ты единица или ноль? Задайся этим вопросом. Ты «да» или «нет»? Ты будешь действовать или сидеть сложа руки? — Слышишь, ты слишком долго пялился в монитор, в жизни не все двоично. — Конечно, есть серые зоны, но, когда ты заглядываешь в суть вещей, за каждым выбором стоит единица или ноль. Ты либо делаешь что-то, либо нет. Если уйдешь, значит ты решил ничего не делать, сказать «нет», и вернуться уже не сможешь. Выйдешь, и ты больше не один из нас, ты станешь нулем, но если останешься, если хочешь изменить мир, ты станешь «да», ты станешь единицей.

— Что такое «Назад в будущее»? Давай лучше на «Марсианина». — Прикалываешься? Во-первых, марсианин, похоже, дерьмо, во-вторых, ты не видел «Назад в будущее»? — Кажется, этот фильм старый. — Ты не понимаешь, сегодня тот день, в который Марти прилетел в будущее. Я в твоём возрасте хотел пересмотреть его именно в этот день. Как странно, что это сегодня. — Почему? — Ты не поймёшь.

Это у всех на умах и на экранах. Хотя сейчас это одно и то же.

Как понять, что мы контролируем нашу жизнь? А не просто используем как умеем то, что нам досталось, и только? Всё время пытаемся выбрать из двух вариантов. Как ваши две картины в приемной. Или... «Кола» и «Пепси». «МакДональдс» или «Бургер Кинг»? «Хендай» или «Хонда»? Хм... Это всё одинаково размыто, правда? Чуть не в фокусе, в самую меру. Это иллюзия выбора. Половина из нас не могут даже выбрать самостоятельно... кабельные каналы, газ, электричество. Воду, которую мы пьем, медицинскую страховку. И даже если бы могли, это имело бы значение? Знаете, если выбрать страховку только между «Голубым крестом» и «Голубым щитом» — какая тут разница? На самом деле, они разве не одинаковые? Нет, знаете... наш выбор заранее оплачен за нас, задолго до того.

— Хотела написать тебе на «Facebook», но не нашла тебя. — Меня нет на «Facebook». — Что? Почему? — Потому что я ненавижу его.

Иногда я мечтаю, как буду спасать мир. Как спасу всех от невидимой руки, которая клеймит нас офисными бейджиками, которая заставляет нас работать на них, каждый день управляет нами без нашего ведома. Но я не могу. Я не особенный, я простой аноним, простой одиночка...

Если честно, мне не стоит его ненавидеть. Он не плохой. Он слишком тупой, чтобы быть плохим...

Черт, теперь я тоже помешан на времени. Чужая паранойя влияет на нас. С этим не имеет смысла спорить. Поэтому все мы стараемся избегать друг друга.

Сама концепция ожидания мне не понятна. Нас всегда поджимают сроки, время никогда не ждет и поэтому вы должны им управлять.

Вопрос в том, что из этого правда. Может, правды вовсе нет? Может, кроме наших мыслей ничего нет?

Присмотрись поближе ко швам, соединяющим порядок и хаос. Видишь ли то же, что и я? Надрывы, дыры. Видишь проблески, скрывающей правды? Почему они так же отчаянно скрываются под маской? Или может они становятся собой только тогда, когда надевают маску? Иногда мне хочется знать, что скрываешь ты, молчаливый друг. Какую маску носишь ты? Или ты боишься так же, как и все остальные? Я? Боюсь ли я? Нет уж. Я другой.

Мои мозги кипят, как жесткий диск, спаленный избыточным напряжением, в мыслях сплошные помехи, серотониновые рецепторы перегружены.

Существует более 9 миллионов возможных позиций после трех ходов с каждой стороны, после четырех ходов число растет до 288 миллиардов. Количество игр в 40 ходов выше, чем число электронов в видимой нами вселенной. Но не обязательно знать все исходы. Нужно лишь видеть дальше, чем видит твой противник.

Однажды отец забрал меня со школы пораньше и мы пошли на пляж. Вода была холодная, так что мы просто сидели и ели пиццу. Когда мы вернулись, в моих кроссовках было полно песка, и я высыпал его на пол в спальне. Я не знал, что так нельзя. Мне было 6. Мама накричала на меня из-за грязи, а отец не злился. Он сказал, что миллионы лет назад движения Земли и океанов принесли песок именно на то место пляжа, и я его унёс. Он сказал: «Каждый день мы меняем мир». Красивая мысль, но потом я понял, сколько раз мне придётся переносить в кроссовках песок, чтобы того пляжа не стало, чтобы кто-нибудь заметил перемены. Каждый день мы меняем мир, но чтобы эти перемены что-то значили, требуется больше времени, чем есть у многих из нас. Нельзя сделать всё за один раз. Всё происходит медленно и утомительно. Не у каждого из нас есть на это силы.

Вдруг то, что мы видим, не настоящий мир, а лишь догадка нашего разума? Что если мы видим лишь искаженную картинку, которую нам никогда до конца не разобрать?

Я не люблю оказываться правым. Но люди всегда найдут, чем меня разочаровать.

Только так можно защитить себя, не показывать свой исходный код, отгородиться, создать лабиринт, в котором меня никто не найдет.

В детстве люди говорили, что важна не точка назначения — важен путь. Но, что если точка назначения ты сам?

Можно ли вернуться после восьмидесяти шести дней в коробке два на три?

Уничтожение — всегда ответ. Мы каждый день уничтожаем часть себя. Мы убираем фотошопом бородавки, удаляем то, что ненавидим в себе, меняем то, что могут ненавидеть другие. Мы направляем свою вечность, высекаем её, очищаем. Мы и есть уничтожение.

Если я закрою глаза, что я представлю спустя много лет? Как сказал Леон: «Разве не нужно сначала понять это, прежде чем быть готовым бороться за существование?». Чем обернётся моя сказка про будущее? Смогу ли я наконец сойтись с теми, кто мне действительно дорог? Воссоединюсь ли я с давно исчезнувшими друзьями? Увижу ли я, как те, кого я люблю, обретают истинное счастье? Может, это будущее включает людей, с которыми я и не мечтал сблизиться? И даже искупление вины перед теми, кого я несправедливо обидел. Будущее, в котором не будет одиноко. Будущее, заполненное друзьями и близкими. Даже ты был там. Мир, в который мне всегда хотелось. И знаете, что? Я бы с радостью за него поборолся.