Энни (дочь Сиракуза)

— Я думаю, на самом деле она не селки. Потому что нельзя жениться на тюлене, правда? — Нет. Определённо нет. Не в нашем банальном мире. — Банальном? — Да. В котором нам приходится жить. — Если бы она была селки, Вы бы всё равно их благословили? — Я?!

— А что с твоими прошлыми жизнями? — Ты уверена, что они у меня были? — Да, у всех были. Просто этого никто не помнит.

— Так она поет? — Да, на непонятном ему языке. — Может, на языке селки. — Селки? — Так тюлени разговаривают. А знаешь, почему она поёт? — Почему? — Так селки общаются под водой. Он не говорят, они поют. — Так вот почему омары услышали её пение.

— Однажды давным-давно... жил-был рыбак. Забрасывал он свои сети в море... И в один прекрасный день.... — И? — И что? — Какая она? — Какая она? — Она была русалка? — Нет, не русалка. — Значит, она была селки? — Кто такая селки? — Девушка-тюлень. Можно услышать, как селки поют на Тюленьей Скале. — Кто тебе рассказал об этом? — Учитель. Она вышла из моря, сбросила свою тюленью шкуру и осталась жить на земле, пока море не призовёт её обратно. — У неё не было тюленьей шкуры. Она никак не могла вспомнить, как тонула. — И? — И... это всё. — Плохая сказка.

— Однажды давным-давно... — Почему всё время «однажды давным-давно»? — Так начинаются сказки. Это были хорошие времена.