Цитаты на тему «пение»

— Все же не могут... — Чего не могут? — Веселиться, петь, плясать... Не бе-да! Да-да-да! И тому подобное...

Что касается до соловья, то он на жизненные невзгоды пожаловаться не мог. Пел он искони так сладко, что не только сосны стоеросовые, но и московские гостинодворцы, слушая его, умилялись. Весь мир его любил, весь мир, притаив дыхание, заслушивался, как он, забравшись в древесную чащу, сладкими песнями захлебывася. Но он был сладострастен и славолюбим выше всякой меры.

Я стою на краю на обрыве над рекой, Hе могу пошевелить ни рукой, ни головой, Защемило сердце мне, в голове замкнуло, Мне осталось только петь то, что ветром В голову надуло...

Музыка укачивала. Уводила вне кабинетика, куда-то под совсем чужое небо, чужие горячие звезды, может быть, пальмы. Под свет софитов, к берегу Тихого океана, где белоснежный песок и ледяные коктейли. И дамы в платьях настолько легких, что те плывут за ними по воздуху, повторяют любое движение. Он подпевал певцу. Он знал каждое слово, каждую нотку этого чужого легкомысленного ослепительного мира – знал, как хозяин. Он великолепно вёл. Твердо и плавно. Мягко и уверенно. Словно я заранее знала все движения, словно всё именно так и задумывалось с сотворения мира...

Топор звенит от наслаждения.

Я всегда буду петь для тебя. Неважно что, неважно где, слышишь ли ты меня и есть ли у меня голос. Я всегда буду петь для тебя.

«Когда-то мне казалось, что они поют, потому что с миром всё в порядке, — подумал Роберт Невилл. — Теперь я знаю, что ошибался. Они поют, потому что ни хрена не смыслят».

— А он неплохо поёт! — Вот только в ноты не попадает.

— Давай, Геральт, признайся честно: как я пою? — Это как заказываешь пирог, а он без начинки.

Миллионы брошенных, сломленных, раздавленных девушек пели вместе с ней, и мощь этого хора повергала в ужас.

Колдовство бывает разным. Для некоторых его видов нужны редкие травы или сложные заклинания, для некоторых – кровь. А есть еще более загадочная магия, когда один голос подгоняется под другой, встраивается в него и сливается с ним, хотя всего несколько мгновений назад они были совершенно разными.

Мы споем тебе, Доктор. Вселенная споет тебе колыбельную.

Гадом буду, никто в мире не может петь, как я.

Голос, которому нечего говорить, мало-помалу забывает о том, что можно петь.

Баллы в караоке были объективнее, чем учителя по музыке. У этих лёгких пятёрок в школе была другая цена — когда вас по очереди вызывали к доске, чтобы спеть перед всем классом. Там учительница уже скорее была фокусницей, которая: «А сейчас на ваших глазах я заставлю исчезнуть уважение к этому мальчику! Посмотрите в последний раз на него!»

Пела она просто так, ни к кому в особенности не обращаясь. Пение дело такое: только начни петь своему отражению в зеркале, потом запоешь дуэтом с какой-нибудь синичкой, затем подтянутся прочие лесные обитатели, ну а дальше остановить тебя можно будет только огнеметом.

Сознание, что люди слушают и любят меня, заставляет испытывать радость, это то, что дает мне крылья.

Эстрада — это такое дело как бочка с изюмом. Вам нужно стать в ней изюминкой.

Она верила в Бога только когда слышала детское пение.

Но у сирен есть оружие более страшное, чем пение, а именно — молчание. Хотя этого не случалось, но можно представить себе, что от их пения кто-то и спасся, но уж от их молчания наверняка не спасся никто.

Всякое умственное возбуждение, переходит в мускульное, и между ними существует неразрывная связь. Ребенок прыгает и скачет при виде чего-нибудь блестящего. Взрослый начинает жестикулировать под влиянием ощущений или сильного волнения, и чем оно сильнее, тем больше раздражается мускульная система. Легкая боль вызывает стон, острая — крик: слабый — если страдание мимолетно, высокий или низкий — если оно продолжительно, а в случае нестерпимых страданий звук голоса повышается на квинту, на октаву и даже больше. В пении же душевное волнение также проявляется дрожанием мускульных связок, отчего происходит так называемое тремоло.

– …Не далее как в прошлом месяце, когда он пел в Орлее, в «Ла Скальде», тысячи и тысячи людей рыдали. – …Ха, когда я пою, люди тоже плачут, и я, заметьте, этим не хвастаюсь…

Единственной стоящей упоминания певицей Ланкра была нянюшка Ягг, которая применяла к песням чисто баллистический подход. Это когда нацеливаешься голосом в конец куплета, а дальше бьешь из всех орудий.

Я не чайка. Я же мяукаю. Я котяра.