Ганс Кесловски

— Драться я не буду, но я и не побегу. — А что будешь делать? — Наверное, сдохну. — Друзья не дают друзьям умереть! — Друзья-психопаты дают.

— Мартин, я тут читаю твой сценарий... — И что думаешь? — Твои женские персонажи ужасны. Ты ни кому из них слова сказать не даёшь! Почти всех либо застрелили или зарезали уже через пять минут, а тех, что остались, похоже убьют чуть позже. — Что ж, тяжела женская доля.

— Как говорил Ганди... — У вас двоих то Ганди, то Иисус Христос! — ... «Око за око — и весь мир ослепнет», и я всем сердцем верю в это. — А вот и нет. Все равно останется один одноглазый. Как слепой сможет лишить глаза последнего парня, у которого все еще есть один глаз? Все, что этому парню нужно сделать — это убежать и спрятаться за кустом. Ганди ошибался! Просто никому не хватает духу выйти и сказать это.

— Когда ты найдёшь работу, где не надо никого обворовывать, Ганс? — Мне шестьдесят три и я уже двадцать лет не работал, куда меня такого возьмут? — В правительство. — В правительство? Это там что ли совсем не обворовывают людей?

— Руки вверх! — Нет... — Что? — Я сказал — нет. — Но у меня ружье! — Ну и что... — Но как же так?! — Ну вот так!

— Я видел Майру, сидящую на стуле, в очень унылом месте. — В Англии, что ли?