Гаюс

— Сейчас мне нужен врач, а не волшебник. — Он может гораздо больше, чем я и гораздо больше, чем ты можешь себе представить. У него не просто магические способности, некоторые говорят, что возможно он величайший волшебник, который ступал на землю. — Мерлин?!..

— Думаешь, Утер поблагодарит тебя за такое исцеление? Скорее, повесит. — Утер не изменит свое отношение к магии, но если Артур позволит магией излечить отца, то его отношение изменится, он поймет, что магию можно использовать во благо.

— Я хотел извиниться, если ты пострадал от его рук. — Я пострадал не от его рук, я пострадал от ваших. Он работал на вас, милорд, он следовал вашим приказам. — Меня обманули! — Нет, вы были обмануты задолго до приезда Эридиана, вы сами себя обманули. Вы видите врагов в друзьях, видите колдунов в слугах. Я не первый, кого вы ошибочно обвинили за время этой войны с магией и не всем повезло так, как мне.

— Обещаю больше вам никогда не спасать жизнь. — Точно? — Даю слово.

— Нельзя убить того, кто победил смерть. — Камелот никогда не падет перед волшебником, пока я король!

Магия не хорошая и не плохая. Все зависит от того, как ее используют.

— Почему он так со мной? — Ты слуга. — Если бы он знал, кто я и что сделал... — Ты был бы мертвым слугой.

— Где Мерлин? — Отправился на поиски агремонии. Славное, но робкое растение, его сложно найти, работа на весь день. — Весь день!? — Оно бесценно, милорд. Благостно как для печени, так и для селезенки. — Он в таверне, я угадал? — Нет, сир. — Ладно, когда он прочистит печень с селезенкой, передай ему, что через час он должен быть в моих покоях. Трезвый!

— Все гладко? — Она тяжелее, чем я думал. — Такие разговоры пахнут изменой.

В горе люди сильно меняются.

Мы не всегда способны проникнуть в помыслы другого человека.

— Вы затеяли опасную игру, миледи. — Без риска — не победишь.

— Будешь хандрить весь день? — Я не хандрю. — Но ты молчишь. — Я думаю. — Тебе вредно думать.

В нашем королевстве множество людей с самыми разными убеждениями. Не я один хочу вас защитить. Многие верят в тот мир, который вы намерены создать. Однажды вы все поймете, однажды вы узнаете, сколько они для вас сделали.

— Вкусный цыпленок. И суп отменный. Кстати, а что ты знаешь о некромантии? — Что?.. — Ну, ты же о многом знаешь. — Некромантия самая опасная из магических практик. Даже в дни старой религии к подобным ритуалам относились с подозрительностью. Я пожалею о своем вопросе, но к чему этот вопрос?

— Две головы — хорошо. — Да, но не когда одна из них твоя.

— Как ты сбежал? — Очень просто. Можно вопрос? Какой у тебя самый сильный яд? — ? — У меня была возможность отравить разбойников, но я не знал чем. — Думаю, аконит. — Аконит... Теперь буду носить его с собой. Ну, вдруг понадобиться кого-нибудь убить!

— Это особое блюдо — твое любимое. — Лучше готовь зелья, на вкус оно как болото, из которого меня вытащил Артур.

— МЕРЛИН! — Избавься от него. — Гаюс, не видел моего никчемного слугу? — Боюсь, нет. — Точно? — Может, он в таверне? — Таверна, конечно... Ну, он у меня попляшет! [Артур уходит] — Зачем про таверну-то? — Сказал первое, что пришло в голову. — В следующий раз говори второе.

— Этот стол принадлежал древним королям Камелота. Круглый стол позволял всем сидящим быть на равных. Древние верили в равенство, похоже сейчас пришло время возродить эту традицию. Ведь мы оказались здесь благодаря каждому из вас. Мой отец слишком долго находится в заточении, завтра я попытаюсь вызволить его. Есть ли кто-нибудь за этим столом, кто пойдет со мной? — Ты объяснил мне принципы рыцарства, кодекс, по которому должен жить мужчина: с честью бороться за справедливость, свободу и добро. Я верю в тот мир, который ты построишь. — Я человек простой, я никто и все же ты был готов отдать за меня свою жизнь, Артур. Пришел мой черед тебе отплатить. — Я не раз боролся с тобой бок о бок и готов с радостью отдать за тебя жизнь. — Шансов у нас нет, но такую драку я ни за что не пропущу. — Твои враги теперь и мои враги. — Если тебе нужен старик... — Мой ответ ты знаешь. — Мерлин? — Нет, мне что-то не хочется. — А у тебя нет выбора, Мерлин. Я благодарен вам, что вы в тяжелый для Камелота час остались верны мне и я сделаю то, что мой отец не одобрит. <...> Завтра, когда пробьет час сражения, гордитесь тем, что вы стали воинами самой благородной армии на этом свете.

Если тебе дорога голова — думай ей.

— Знаю, это невозможно. — Мир странное место, Гвиневра. Не стоит недооценивать силу любви. Я видел, как она многое меняла.

— Никто в мире не может знать, что будет, даже кристалл. — Но я видел, как наяву. — Так и было, но это возможный исход. Наше будущее зыбко — мы сами строим его. И ты, Мерлин, твои решения, твои поступки, помни это.

— Это безопасно. Капля противоядия снимет все немедленно. — Противоядие? Какое противоядие? Ты ничего не говорил о противоядии! — Я не думал, что это важно. — Яд замедлит сердцебиение и дыхание, по всем признакам вы будете мертвы. — А противоядие поможет? — Да. Если принять его вовремя. — А, если нет? — Вы умрете. — Ты же сказал, что это неважно!? — Да... может и важно.

— Вы осознаете, что ваша жена — тролль? — Простите? — По крайней мере, так она выглядит для нас. Эти бородавки, нос... — И запах... — Запах, что? — Не говоря уже о клыках во рту. — Что? — Не сказал бы, что это клыки, скорее бивни. — Да, скорее бивни. Конечно, это не существенно, просто подумал заострить на этом факте ваше внимание, вдруг вы не заметили.