граф Мерзляев

Я ещё понимаю, когда самозванец на трон. Но самозванец на плаху…

Я вас не под венец звал, у меня были более серьезные намерения. Я хотел сделать вас своим интимным другом.

— Ваше Сиятельство, может мы английскую машинку опробуем? — А, ну что же, не зря же вы её покупали... Да и случай подходящий. — Новенькая! Тут, Ваше Сиятельство, человек вроде бы и не нужен, а нужен только его пальчик! — Да. В смысле техники нам, конечно, до них далеко. — Так, Афонька... Ты у неё будешь первый. Вещь хорошая, останешься довольный!

— Так мало чего спьяну сморозишь? Все болтают. — Болтают все. Не на всех пишут.

— Ну, вы мой полк не марайте. Мои орлы газет не читают, книг в глаза не видели — никаких идей не имеют! — Не надо перехваливать, Иван Антоныч.

У нас, слава Богу, тюрьмы крепкие, не только полковников, генералов успокаивают.

— Додумались! Моих гусар, боевых офицеров, вызывать на расстрел человека! <...> — Это гадко! — Не спорю. — Это отвратительно! — Совершенно с вами согласен. — Это подло! — И я того же мнения.

Дайте мне поручение, а уж особым я его как-нибудь и сам сделаю.

— А может, проще повесить тебя, голубчик? — Так… Ваше сиятельство… верёвку-то ведь фальшивой не сделаешь! — Для такого дела и настоящей не жалко.

— Придётся тебе, Егорыч, роль сыграть. Справишься со своим новым амплуа — награжу щедро. Может, вольную дам. Хочешь на волю-то? — Нет! Никак нет! Чё я там не видел?!

Мерзляев: — Что это за невежа? Губернатор: — Всего-то навсего корнет, а позволяет себе как... Покровский: — Плетнёв. Мерзляев: — Как-как? Покровский: — Плетнёв Лёшка. Стервец! Герой! А в корнеты, господин губернатор, он разжалован за дуэль. Губернаторша: — Дуэль была из-за дамы? Покровский: — Ну, разумеется, сударыня. Из-за двух!

— Егорыч! — А? Слушаюсь! — Встань-ка вон там, у той липы. — Ваше сиятельство, это не липа, это дуб. — Да? А выглядит как липа…

— Хотелось, как лучше... — Не надо, как лучше. Надо, как положено!