Ходзуки

— И у тебя хватило смелости явиться сюда?! Он говорил, что хочет со мной встречаться! Я была так рада, было так весело! Но он отброс загробной жизни! Голову оторву! — Какое у нее сложилось о нем твердое мнение... — Сказано на эмоциях, но в целом по делу.

— Что бы вы сделали, поймай вы ребенка за кражей? — Исправил бы. — Поговорил бы и сказал родителям. — Бил бы до крови из носа. — Думаю, обычно Ходзуки судит, а господин Энма — нейтральный.

Без кнута и пряника люди приходят к мысли, что их наслаждение благами естественно.

Когда совершаешь хоть малейшую оплошность, то выбираешь помощников по личности, а не по возможностям.

— Но ведь насилие ничего не решает. — Ты в аду, а здесь насилие основной аргумент во всех спорах.

Как истинный японец, я не очень-то люблю непрошеных гостей. Уж простите мою радость от того, что быстро вас спровадил.

— Я думаю, настоящий садист сам себя так не назовет. Самозваный садист — главным образом нарцисс. Настоящий садист перед тем, как заявить, что хочет помучить, сотрет собеседника в порошок. — Это уже не садист, а изверг. — Настоящий садист, который даже не осознает этого, одним своим видом внушает ужас.

— Отлично потрудились. — Да, аж есть захотелось. Хотя я это предполагал, а потому припас уникальные и редкие... — Кстати, если ищете пончики, я опробовал, не отравлены ли они. Очень вкусные. — Что?! Да как ты посмел?! Сожрал все до последнего! Пончики! Мои пончики! Мои! Пончики! — Понял, Ваша Пончиковость.

— Постой-ка, мне казалось, ты не любишь посиделки в баре. Вечно отказываешься, когда тебя приглашаю. — Так я только вам и отказываю. — Почему? Чем я-то тебе не угодил? — Особенно ничем, но ваша бесконечная похвальба своим внуком жутко утомляет. И нагоняет скуку. — А ты весьма прямолинеен. Неужели я действительно так много болтаю о своем внуке? — Не то слово. Понимаю ваши чувства, но выслушивать по пять раз — уже слишком. — Прости-прости. Больше не буду. Но ведь он такой милаха!

— Скажи, Хозуки-кун, ты слышал о ста историях? — Если имеете в виду страшилки, которые рассказывают при ста зажженных свечах, то да. — Интересный обычай. Все трясутся от страха, но все равно рассказывают. — Так проще себе пощекотать нервы. Понял! Наверное, вам захотелось испытать нечто подобное? Хорошо. Немедленно принесу бензопилу.

— Скажите, Хозуки-сама... Какие девушки вам нра?... Нет, ничего. — А вот вы мне интересны. — Чего?! — Меня заводят те, кого можно изменить! — Берегись! Да он опаснее любого демона из ада! — Не люблю чересчур покорных женщин. Скучно, когда беспрекословно выполняют все твои приказы.

— К сожалению, неказистая внешность весьма часто становится предметом насмешек. Подобное поведение больше характерно для женщин. Такое у меня впечатление. — Так и есть. Но эта проблема не столь проста, как кажется, Хозуки-сама. Мужчинам лучше стараться не вмешиваться в женские склоки. Для своего же блага.

Любое удовольствие превращается в пытку, если становится обязанностью.

— Сюда грешников ссылают... за преступления, совершенные в пьяном виде. Самое ужасное — они забывают, что натворили, и не раскаиваются в этом. — Трудно ответить за то, чего не помнишь. — Такова природа человека.

— Мужчина ищет женщину с такими качествами: большая грудь, пышные формы, материнская чуткость и покладистый нрав. И, если объединить все эти качества идеальной женщины, в итоге получится корова. — Логично.

Очень важно делать вывод, основываясь на очевидном, а не на смутных догадках.