Белла Свон

– Ла-Пуш, детка, это Ла-Пууш. – Я поеду, если замолчишь.

— С меня хватит! Правда, хватит! — Что я могу сделать? — Ты — ничего. Я могу. Пойти и убить что-нибудь!

— Завтра я отвезу тебя к себе. — Что? К твоей семье? А если я им не понравлюсь? — Ты боишься не логова жутких вампиров, а их неодобрения?

— Ну, роскошь не всегда благо. Стараемся не выделяться! — Без особого успеха.

Здесь написано «Больше, чем жизнь»... Так сильно я люблю тебя.

— Я могу прочесть мысли любого в этом зале. Кроме твоих. <...> — Так со мной что-то не так? — Я сказал, что читаю мысли, а ты начала копаться в себе.

— Может быть, — ответила она. — Джейк, я не говорю, что будет легко. Но как я могу не верить в волшебство, когда столько всего пережила? — В волшебство?! — А ты тем более. — Белла улыбнулась, высвободила одну руку и прижала её к моей щеке. Ладонь была теплее, чем сначала, но все равно холодная по сравнению с моей кожей — впрочем, как и любой другой предмет. — В твоей жизни непременно случится волшебство, и всё станет прекрасно. — Не неси чепуху.

Джейкоб, знаешь, у выражения «я же говорил» есть родной брат: «заткни рот».

— Вот это досадно. — Вовсе нет, — подначила я парня. — Разве можно назвать досадным нежелание некоторых говорить то, что они на самом деле думают? Даже если кое-кто постоянно делает еле заметные намеки, роняет таинственные замечания, от которых потом не спится по ночам, разве это можно назвать досадным?

Парень внимательно на меня посмотрел и я вздохнула. Видимо, дождь и чувство юмора несовместимы. Пара месяцев — и я забуду, что такое сарказм.

Броня. Две тонны брони. И защита от прямого ракетного попадания? Прелестно. Куда пропали обычные пуленепробиваемые стекла?

Эдвард смотрел на меня, как раньше, с любопытством и каким-то непонятным разочарованием. Я подняла на него глаза, уверенная, что он тут же отвернется. Ничего подобного, он продолжал испытывающе на меня смотреть. Боже, как он красив! У меня затряслись руки.

– Меня тоже только что приняли в университет Аляски! – Поздравляю! – ухмыльнулся Эдвард. – Надо же, какое совпадение!

– Как прошел день? – Медленно. – У меня тоже.

– А твое платье мне можно посмотреть? – спросила я. Элис недоуменно моргнула. – Ты что, не заказала себе платье одновременно с моим? Я бы не хотела, чтобы подружка невесты надела тряпки из магазина! – Я притворно передернула плечами. Элис стиснула меня в объятиях. – Белла, спасибо! – Неужели ты об этом не подумала? – поддразнила я, целуя подругу в макушку. – Тоже мне ясновидящая!

– Тебе совсем ничего не придется делать – только пройти несколько шагов и повторить слова за священником. – Фу, фу и еще раз фу!

— «Лунный свет»? — Ты знаешь Дебюсси? — Эдвард искренне удивился. — Не очень хорошо. Моя мама любит классику, а я знаю только те вещи, которые мне нравятся. — Я тоже люблю Дебюсси, — отозвался Каллен, задумчиво глядя на дождь.

— Убейте меня! Только не его! — Как это необыкновенно. Ты готова отдать жизнь за такого, как мы. За вампира. За бездушного монстра. — Вы ничего не знаете о его душе.

— Не будь кретином, Джейкоб, — прошептала Белла. Я не смог на неё разозлиться: уж больно слабой она выглядела. Вместо этого я улыбнулся. — Против себя не попрёшь.

В конце концов он счастлив. Он жив и у него всё в порядке. Я люблю его достаточно сильно, чтобы желать этого.

Как же удержать наши отношения в расплывчатых рамках, если мне с ним так хорошо?

Моё личное солнце погасло.

Никому не желала бы пережить то, что пережили мы в эти несколько недель, однако благодаря им я по-настоящему оценила своё счастье.

— Элис... — произнесли мы хором. Только у Эдварда получилось объяснение, а у меня — ругательство.

— Я ждал век, чтобы на тебе жениться... — Ну-ну. — Я ещё не всё тебе рассказал... — Что ты не девственник!