Рассвет

Чарли, мир вокруг не совсем такой, как вы привыкли считать. В принципе это ничего не меняет. Просто теперь вы знаете. Жизнь пойдет своим чередом. Можете сделать вид, что вам все не померещилось.

Тебе понравится. Попросил, чтобы его как можно меньше во все это посвящали. Так что дозируйте информацию. Лозунг — меньше знаешь, крепче спишь.

Мы заблудились, Джейк. Сбились с пути. Ты должен быть частью моей жизни, мы оба это чувствуем. А то, что происходит сейчас, — неправильно. Мы допустили какую-то ошибку. Нет. Я допустила. И из-за этого мы сбились с дороги...

— Может быть, — ответила она. — Джейк, я не говорю, что будет легко. Но как я могу не верить в волшебство, когда столько всего пережила? — В волшебство?! — А ты тем более. — Белла улыбнулась, высвободила одну руку и прижала её к моей щеке. Ладонь была теплее, чем сначала, но все равно холодная по сравнению с моей кожей — впрочем, как и любой другой предмет. — В твоей жизни непременно случится волшебство, и всё станет прекрасно. — Не неси чепуху.

Джейкоб, знаешь, у выражения «я же говорил» есть родной брат: «заткни рот».

Броня. Две тонны брони. И защита от прямого ракетного попадания? Прелестно. Куда пропали обычные пуленепробиваемые стекла?

Для меня не существует другой красоты, — наконец проговорил он, — кроме твоей.

— Джаспер, а как проходит мальчишник у вампиров? В стрип-клуб же вы его не поведете? — Не вздумай рассказывать! — прорычал снизу Эмметт. Послышался еще один глухой удар, потом тихий смех Эдварда.

— Смотрю, кризис двух лет в полном разгаре. — Вообще-то трёх, — поправил Квил. — Это надо было видеть: меня нарядили принцессой и заставили надеть корону, а Эмили предложила испытать на мне новый набор детской косметики. — Обалдеть! Да, я многое пропустил. — У Эмили есть фотографии. На них я прямо красотка. — Лопух ты, а не красотка.

Я тихо взял с пола собачью миску и мощным броском запустил её в голову Розали — с такой силой, что она оглушительно расплющилась, прежде чем рикошетом отлететь в круглую опору колонны, поддерживающей винтовую лестницу. — Тупая блондинка, — пробормотал я. Розали медленно обернулась. Её глаза горели огнём. — Ты. Испачкал. Мне. Волосы.

— Не будь кретином, Джейкоб, — прошептала Белла. Я не смог на неё разозлиться: уж больно слабой она выглядела. Вместо этого я улыбнулся. — Против себя не попрёшь.

Никому не желала бы пережить то, что пережили мы в эти несколько недель, однако благодаря им я по-настоящему оценила своё счастье.

Некоторые деловые контакты лучше держатся на страхе, чем на деньгах.

Мне довелось почувствовать прочность уз в этой семье – именно семье, не клане. Эти золотоглазые отвергают собственную природу. Однако взамен они обрели нечто большее, чем удовлетворение желания. Я наблюдал за ними, пока сидел тут, — и прихожу к выводу, что такая привязанность и дружеская поддержка невозможна без миролюбия. Оно и лежит в основе их жертвы. В них нет агрессии, от которой на наших глазах гибли огромные южные кланы, раздираемые междоусобицей. Нет жажды власти.

Вольтури сдались. Они ведь на самом деле трусы, хотя и прикидываются крутыми. Как и все тираны.

— Элис... — произнесли мы хором. Только у Эдварда получилось объяснение, а у меня — ругательство.

Не уверен, что найду в себе силы убить Эдварда. Для этого мне не хватит сострадания. С какой стати я позволю ему выйти сухим из воды? Разве не справедливее оставить ему жизнь – пустую, лишенную смысла жизнь?

Как же мне найти свою духовную половинку в толпе? Ну, во-первых, нужна толпа. Я покатался по городу в поисках подходящего места. Проехал мимо двух торговых центров, где наверняка было полно девушек моего возраста, но почему-то не смог остановиться. Кому охота запечатлиться на девчонку, которая целыми днями торчит в торговом центре?

Однако он даже не пытался сопротивляться – что такое боль, когда нет выбора?

Похоже, судьба заставляла меня делать всё, что за последние сутки я поклялся никогда не делать.

Жить только сейчас, есть, когда голоден, спать, когда устал, пить, когда испытываю жажду и бежать — бежать, что есть силы. Простые потребности, простые удовлетворения потребностей. Основные инстинкты. Это не так, как быть человеком

Я понятия не имела что делать, когда выйду из этой комнаты. Я боялась неизвестности. Особенно во французском нижнем белье.

Я поцеловала его с такой страстностью, что могла поджечь лес. И я бы этого не заметила.

А я впервые ощущала каково это — в чем-то отличаться. В человеческой жизни я не выделялась ничем. <...> Я хорошо училась, но никогда не выбивалась в круглые отличники. Спорт во всех видах точно отпадает. Художественные или музыкальные способности — тоже мимо. Никаких особенных талантов. А за чтение книг призы не дают. И только сейчас осознала, что давно уже оставила надежду хоть в чем-то блеснуть. Просто жила как живется, слегка выпадая из рамок привычного мира. Теперь все разом перевернулось. Я удивительная — и для самой себя, и для остальных!

— Папа у тебя храбрец. Прям как ты. В обморок не хлопнулся, не побледнел, не позеленел. Герой! Жаль, что вы не видели его лицо, когда я начал раздеваться..... картина века!!!