Гаррет

Политик, ворующий чужими руками. Как типично.

— Нужно придумать общую систему исчисления времени, зависящую от вращения земли и ее позиции относительно солнца и луны. — От какой ведьмы ты этого набрался?

Чтение — для дебилов, которые не могут разглядеть картинки.

Можно мне хотя бы минутку побыть загадочным? Уж позвольте!

— Кли-Кли, как ты попал в дом? — осенило меня. — Через подвальное окошко. — Гоблин состроил кислую рожицу. — Ты слишком большой, чтобы через него пролезть. Но я могу разрубить тебя на кусочки и просунуть...

Ожидание — это самая плохая штука, по себе знаю. Иногда терпение просто кончается, не выдерживая пытки временем. В такие моменты хочется выть, чтобы хоть чем-то себя занять.

Халатность погубит этот мир. Уж поверьте!

Храбрецы долго не живут в нашем мире.

Мне хотелось бы, чтобы ты знала. До того, как мы встретились, я шёл по жизни без цели, без смысла. Теперь я знаю, что с самого первого шага, с тех пор, как я научился ходить, я всегда шёл к тебе.

Держи ветер за хвост и делай то, что следует!

Мы все в чём-то виноваты! <...> И за наши ошибки часто расплачиваются другие. <...> Те, кто с нами, те, кого мы любим, иногда уходят от нас. Это закон жизни.

Маленькая война на просторах большого мира. Маленькая драма и маленькая смерть. Сколько их было? Сколько их еще будет? Скольких героев незаслуженно забудут поколения, и скольких не героев будут помнить, хотя они этого не заслужили?

Сколько это длилось? Не думаю, что больше чем вечность, да и та когда-нибудь должна кончиться. Вечность, как и сны, имеет такую неприятную особенность — подходить к концу в самое неподходящее для этого время.

Спешить — значит утратить контроль над ситуацией, а следовательно, стать уязвимым.

Назовите меня дураком, но я никогда не копирую планы на пергамент. Для чего тогда нужна голова?

Мир несовершенен. В нём полно завистников и тех, кому мне довелось перебежать дорогу. Пускай бормочут. Дальше шёпота за спиной всё равно не отважатся пойти.

Чем меньше о тебе знают другие, тем сильнее ты защищён от разных неожиданностей.

Интересно, почему в некоторых ситуациях некоторые личности страдают избирательной потерей слуха?

Выбор — это ведь так страшно! Решать судьбу мира и держать в своих руках власть! Знать, что благодаря твоему поступку чаши весов могут попросту перевернуться...

Среди богов наверняка есть парень, который занимается лишь тем, что чинит мне неприятности.

Когда вы подозреваете, что в ваше дело вовлечены чародеи, самое разумное – исходить из худшего.

— Раз уж ты поднял этот вопрос, Морли, давай-ка посчитаем. Кто умрет раньше? Я, питаясь, чем хочу, или ты, путаясь с чужими женами? — Ты смешиваешь яблоки с апельсинами, приятель. — Не смешиваю и говорю вполне серьезно. Секунд пятнадцать он молчал, а затем проговорил: — Зато я умру счастливым. — Я тоже, Морли. Но без ореховой скорлупы, застрявшей между зубами.

Мне довелось почувствовать прочность уз в этой семье – именно семье, не клане. Эти золотоглазые отвергают собственную природу. Однако взамен они обрели нечто большее, чем удовлетворение желания. Я наблюдал за ними, пока сидел тут, — и прихожу к выводу, что такая привязанность и дружеская поддержка невозможна без миролюбия. Оно и лежит в основе их жертвы. В них нет агрессии, от которой на наших глазах гибли огромные южные кланы, раздираемые междоусобицей. Нет жажды власти.

...когда ты всесилен, приходится придумывать ограничения. Не для мира. Для себя. Иначе жизнь теряет всякий смысл, если в любое мгновение можно достать луну с небес.

Законы мироздания сильнее тех, кто создает по ним. Нельзя сделать мир без боли, ненависти, смерти и крови. Нельзя создать мир без света, радости, надежды и любви. Иначе он получится ущербным.