Игорь Суслин

— Кстати, у вас в школе прозвище было? — Не понял... А! Нет. — Теперь будет. Святкин позаботится.

Не успели выйти из расположения роты, как уже посыпались юбилеи...

— Ефрейтор Святкин, почему вы здесь? А бой? — Какой бой? — Как, какой бой? Я же сказал, что танки справа! Там же атака, там же ваши товарищи гибнут, а вы... — Ах, танки. Это те, что справа? — Ну, да. — Так те танки, про которые вы рассказывали, товарищ младший лейтенант, я отбил. — Как отбили? — Отважно.

— Мы поспорили с Борькой Яценко, что я... А ты стояла у доски, я подошел к тебе и положил свою руку тебе на плечо. Вот. А потом... провел там, где нельзя. А ты на меня так посмотрела... будто я ударил тебя. И мне стало так стыдно. Мне и сейчас очень стыдно. — Иди ко мне. — Кимка. [Кима прижимает Игоря лицом к своей груди] — Где? Ну? Ну, где нельзя? А? Где?... Можно. Теперь всё можно. Потому что вас убивают. А мы остаемся. Потому что я люблю тебя. — Кимка! — Молчи. Я знаю, дура я несчастная. И ты тоже дурак несчастный. Господи. Господи, пусть хоть дети наши будут счастливые.

— Ефрейтор Святкин, я не буду вас наказывать, но вы должны дать слово мне — вашему командиру, своим боевым товарищам, что впредь вы не будете срывать тактических занятий нашего взвода. — Я не бу. — Что значит — «не бу»? Что — «не бу?» Не бу-ду? — Я не ду, потому и не бу...

— Три наряда! — Есть три наряда! Только, если можно, на кухне. — Четыре! — А вот это уж дудки! Только три. Четыре устав не позволяет, товарищ младший лейтенант.

Отбой! Ефрейтор Святкин все танки перестрелял.

— А почему у вас ушанка не завязана? — Чтобы лучше слышать команды, товарищ младший лейтенант: вдруг вы скажете «отбой»?