комбат Твердохлебов

— Ну, что за натура у тебя, Антип? В каждый котелок с кашей норовишь плюнуть. — Если бы не моя натура, меня бы давно уже черви доедали.

Вам что, лишь бы нажраться, а там трава не расти?

— Видишь как получается, комбат, враги у меня и спереди, и сзади. — У нас у всех так. — У кого это, у всех? — У штрафников.

— Легче нквдшников пострелять, и уйти всем куды глаза глядят. Красноперых поди меньше, чем фрицев. — Ты что сейчас сказал? — А ты оглох, комбат? Не слышал? Могу повторить. — Будем считать, что я этого не слышал. Ты говоришь, как враг! — А я и есть враг. Я — вор с пятнадцати лет. Сейфы у государства бомбил, троих легавых уработал, двоих инкассаторов положил. Стало быть, я — враг и есть.

— Буду ждать, возвращайтесь. — Это, Василий Степанович, как Бог даст. Что даст, то и поимеем.

До победы не получится, но малость пожить надо.

— Это не список, — кашлянул в кулак Твердохлебов. — Это люди. Живые люди.

Спишь — меньше грешишь.

— Колись давай, тебе же лучше будет. — Мне уже лучше, немного.

— Сейчас, знаешь, сколько сюда таких сказочников идёт? Десятки тысяч! Реки народу. — А ты, гнида, их всех в предатели записываешь?

— Я хочу знать, о чём говорил, советский офицер, хоть и разжалованный, с предателем Родины, с власовцем? О чём? — О Родине!

Почему своих особистов мы боимся больше, чем фашистов?