Коммод

— Война отца против варваров, как он признал, ни к чему не привела. Но люди его любили. — Люди любят победы. — Почему? Они не видят сражений. И что им Германия? — Им важно величие Рима.

— Однажды ты написал мне... о четырех главных добродетелях. Мудрость, справедливость, стойкость и умеренность. Я читал и понимал, что у меня нет ни одной из них. Но у меня есть другие добродетели, отец. Честолюбие. Которое есть добродетель, если побуждает нас становиться первыми. Находчивость. Храбрость. Возможно, не на поле боя, но... есть много форм храбрости. Преданность... моей семье... и тебе. Но моих добродетелей не было в твоем списке. Казалось, ты не хочешь, чтобы я был твоим сыном. Я искал помощи богов... желая сделать тебе приятное, чтобы ты мог гордиться мной. Одно доброе слово, одно теплое объятие... когда ты крепко прижал бы меня к своей груди, и в моей душе взошло бы солнце. Все, чего я желал... это быть достойным тебя, Цезарь. Отец. — Твоя вина как сына... это мое поражение как отца. Иди ко мне. — Отец. Я бы истребил весь мир... ради твоей любви!

— Ты боишься темноты, братец? — Боюсь. Как и всегда.

— А вы обнимали когда-нибудь умирающего от чумы, повелитель? — Нет. Но если ещё раз меня прервешь, больного чумой обнимешь ты.

Максимус, Максимус, Максимус... Они зовут тебя — генерала, ставшего рабом, раба, ставшего гладиатором, гладиатора, который ослушался императора. Удивительная история. Увенчать её может только славная смерть.

— Однажды один мудрый человек сказал мне, что смерть улыбается всем нам и нужно лишь улыбнуться ей в ответ. — И что? Он улыбнулся своей смерти в лицо? — Тебе видней, это сказал твой отец...

— Помнишь, как однажды сказал наш отец: жизнь — это сон, ужасный сон... По-твоему, это правда? — Я не знаю... — А по-моему, да.