Кристин Ван Дер Вельде

Не знаю, Беневский, как по-вашему, а обычно старым друзьям верят больше, чем новым.

Проклятое время! Уберешь плохое — уберешь и хорошее.

Опьянение боем — страшная, ни с чем не сравнимая вещь.

Опьянение боем — это прекрасно, только у каждого опьянения есть и оборотная сторона — похмелье.

Врагов правильнее всего выбирать самому, только не всегда так получается.

— Люди ведь не меняются, Клод? — Немного все же меняются, — он то и дело оглядывался через плечо, всего ожидая от Моник. — Умнеют, вот как. Не все, не всегда... Только те, кому повезет.

Есть такие люди с лицами, искренними, что ли. Захочет такой человек что-нибудь скрыть, а ты по его лицу все прочтешь.

Что ни говорите, а погоня за золотом придает жизни какой-то особый азарт.

Лично я, как и мои друзья, свободны. И тот, кто на нашу свободу посягает, пусть будет готов умереть.

Свобода — для избранных. Для тех, кто не воюет ни с кем и одновременно воюет со всем миром.

Счастье — это что-то другое. Красивый закат на море, например. Его воровать не нужно, он один на всех.

Умный, образованный человек, а видел только то, что хотел видеть!

Нельзя не мечтать снова увидеть того, о ком ты никогда не забудешь.

Выстрел в сердце сильнее любого волшебства.

Нет, так везде заведено: люди убивают друг друга. Только обычно придумывают для этого какие-то дурацкие причины, вроде того, что ты молишься Господу не так, как я, поэтому должен умереть... Гораздо честнее сказать: мне нужны твои деньги, или ты отдашь их мне, или умрешь!

Разбогатеть честно? Мне захотелось подняться из трюма наверх, туда, где светило солнце, где попутный ветер пытался обогнать «Ла Навидад», сам же наполняя его паруса. Мы шли за тысячи миль и сотни лет не для того, чтобы «разбогатеть честно», занимаясь какой-то там «финансовой системой». И мы были счастливы, даже сражаясь.