Лариосик

— Я ухожу. — Куда? Куда? — К армянину за водкой... Напьюсь. До бесчувствия. — Я буду вам другом. — Читал... Читал, в романах.

— Что же это делается в этом богоспасаемом доме? Вы водкой полы моете? Я знаю, чья это работа! Что ты всё бьёшь? Что ты всё бьёшь? Это в полном смысле слова — золотые руки! К чему ни притронется — бац, осколки! Ну уж если у тебя такой зуд — бей сервизы! — Какое ты имеешь право делать мне замечания? Я не желаю! — Что это все на меня кричат? Скоро бить начнут.

Из спасибо — шинели не сошьёшь.

Не целуйтесь, а то меня тошнит.

— А ведь наши израненные души так жаждут покоя… — Вы, позволите узнать, стихи сочиняете? — Я? Да, пишу… — Так… Извините, что я вас перебил. Продолжайте…

— Я, собственно, водки не пью. — А как же вы селёдку без водки будете есть? Абсолютно не понимаю!

— Как это Вы ловко её опрокидываете, Виктор Викторович! — Достигается упражнением!

... Ах, Елена Васильевна, если бы Вы только знали, ёлка напоминает мне невозвратные дни моего детства в Житомире: огни, ёлочки зеленые... Впрочем, здесь мне лучше, гораздо лучше, чем в детстве. Вот отсюда я бы никуда не ушел, так бы и сидел весь век под ёлочкой, у Ваших ног.

Читал, читал в романах... Как «буду другом», так, значит, кончено, крышка, конец!