Макбет

С ужасным мой жестокий разум свыкся и глух к нему.

Как только дело отстаёт от воли, Её нагнать уже нельзя.

Скорбь о невозвратном бесплодна. Что свершилось, то свершилось.

Да, вы по списку числитесь людьми, - Как гончих, шавок, мосек, полукровок, Борзых легавых и волчков, всех скопом Зовут собаками. Но роспись цен Их делит на проворных, смирных, умных, Сторожевых, охотничьих, по свойствам, Которыми богатая природа их наделила, Так что есть у каждой свой чин, хоть в общем между ними различья нет; Вот так же и с людьми.

Стать — это мало. Стать надо прочно.

Кто может быть зараз умён, безумен, Спокоен, бешен, верен и уклончив? Никто.

Приятный труд — целитель утомленья.

Мы дни за днями шепчем: «Завтра, завтра». Так тихими шагами жизнь ползёт К последней недописанной странице. Оказывается, что все «вчера» Нам сзади освещали путь к могиле. Конец, конец, огарок догорел! (Так — в каждом деле. Завтра, завтра, завтра, А дни ползут, и вот уж в книге жизни Читаем мы последний слог и видим, Что все вчера лишь озаряли путь К могиле пыльной. Дотлевай, огарок!)

Зачем, подобно римскому безумцу, Кончать с собою, бросившись на меч? Пока живых я вижу, лучше буду Их убивать.

Ты в кубок яду льешь, а справедливость Подносит этот яд к твоим губам.

Для того, чтобы чего-то добиться, нужно заплатить высокую цену. Вам этого не хватает. Не хватает готовности потерять что-то дорогое.

Нет, этот сверхъестественный призыв Ни зол, ни добр. Когда он зол, зачем Он сразу мне послал залог успеха И с правды начался: я — тан Кавдора. Когда он добр, зачем от страшных грез На голове зашевелился волос, И сердце ударяется в ребро, Назло природе? Настоящий страх Не так страшит, как бред воображения. Моя мечта, где встал убийства призрак, Покой души нарушила, все силы В бездействии, и грезы заслонили Весь мир вокруг.

Раз мне сужден венец, то пусть судьба Меня венчает, без моей подмоги.

Все начатое дурно крепнет злом.

Бегут часы и в злейшее ненастье.

Так — в каждом деле. Завтра, завтра, завтра, - А дни ползут, и вот уж в книге жизни Читаем мы последний слог и видим, Что все вчера лишь озаряли путь К могиле пыльной.

Пусть глаз не видит руку. Но в свой час Да будет то, чего страшится глаз.

Вымышленный страх Всегда сильней, чем подлинный, пугает.

Давно я не знаком со вкусом страха, А ведь бывало чувства леденил Мне крик в ночи, и при рассказе страшном Вставали волосы и у меня. Но ужасами я уж так пресыщен, Что о злодействе думать приучился Без содроганья.

Кто начал злом, для прочности итога Все снова призывает зло в подмогу.

Если мы всем нашим распрекрасным человечеством не сумеем убедить одного хорошего человека в том, ложь не необходима для жизни, то грош человечеству цена.

Жизнь — это история, рассказанная идиотом, полная шума и ярости, но лишенная всякого смысла. (Жизнь — это только тень, комедиант, паясничавший полчаса на сцене и тут же позабытый; это повесть, которую пересказал дурак: в ней много слов и страсти, нет лишь смысла.)

Я смею всё, что можно человеку, кто смеет больше, тот не человек!

Лживое лицо скроет все, что задумало коварное сердце. (Пусть ложь сердец прикроют ложью лица.)