Максон Шрив

Мы оба почти спали. Максон снова взял мою руку и принялся что-то завязывать вокруг моего запястья. Я узнала браслет, который он привёз мне из Новой Азии. — Я всё это время носил его в кармане. Романтик несчастный.

— Чтобы к вечеру духу её во дворце не было! Я по горло сыт её выходками. — Ты не можешь отправить её домой. Это мой выбор, и я говорю, что она остаётся. — Максон Каликс Шрив, я король Иллеа, и я говорю... — Можешь хотя бы на пять минут перестать быть королём и побыть просто моим отцом?! Это мой выбор. Ты принимаешь свои решения, я принимаю свои. Никто никуда не поедет, пока я не скажу.

— С меня хватит. Я по горло сыта Отбором, я по горло сыта всем этим враньём, и я по горло сыта тобой. Господи, как я могла быть такой дурой? Я уезжаю. — Никуда ты не уезжаешь, — отрезал он. — Ты уедешь тогда, когда я скажу. Ты просто сейчас расстроена.

— Попытайся в моё отсутствие не влипать ни в какие неприятности, ладно? — шутливым тоном произнёс он. С Крисс он не шутил. Интересно, это имело какое-то значение? Я вскинула правую руку: — Даю слово быть паинькой. — Отлично. Одной головной болью меньше.

— Америка! — закричал Максон. — Нет! Вернись! Я отважилась оглянуться и увидела, как король схватил Максона за шиворот и поволок за собой. Во взгляде Максона, устремлённом на меня, явственно читался ужас. Грянул ещё один выстрел. — Не стрелять!-заорал Максон. — Вы попадёте в неё! Прекратить огонь!

— Максон, я здесь потому что... — Потому что... Я взглянула на Максона, на его полное обожания лицо, светящееся надеждой. Давай, Америка. Скажи ему.

— Хочешь прочитать всё остальное? — Максон кивнул на дневник. — Конечно, хочу! Но я не могу остаться здесь, мне нужно закончить с этими дурацкими отчётами. А тебе пора возвращаться к работе. — Верно. А как тебе такое предложение: можешь взять его на несколько дней. — А разве это разрешено? — Нет, — улыбнулся он.

— Ну и как, все они такие кроткие и милые создания, впечатления которых производят? — поинтересовался Гаврил. Я улыбнулась, предвкушая ответ Максона. Потому что догадывалась, каким он будет. — Нууу... — Максон устремил взгляд поверх плеча Гаврила на меня. — Почти. К счастью, все девушки как одна негромко захихикали, так что на меня никто не обратил внимания. Вот предатель маленький!

Я вижу, что тебе здесь совсем не нравится. Тебе не нравятся здешние правила, соревнование, одежда и... А, нет, еда тебе нравится.

— Они, наверное, только и ждут, как бы на тебя наброситься. — А ты — нет, поэтому без колебаний заехала коленом мне в пах? — Я попала в бедро!

— Отпустите её! — Ваше высочество, она не удержалась на ногах. Хотела выйти в сад. — Откройте двери. — Но... Ваше высочество... — Откройте двери и выпустите её. Живо! — Сию секунду, ваше высочество. Я высвободилась из рук стражей и как пьяная побрела в сад.

— А в последнее время я понял одну вещь… — Он привлек меня к себе ближе, карие глаза заговорщицки блеснули. — Выкладывай. — Так уж получилось, что мне очень плохо удается держаться от тебя подальше. Это серьезная проблема. — А ты хорошо старался? — улыбнулась я. Он сделал вид, как будто задумался: — Вообще-то, нет. И не рассчитывай, что буду это делать.

— Никогда никого не обнимал, кроме мамы. Так хорошо? — Сложно обнять кого-то неправильно...

Я обернулась на звук и ахнула от восторга: — Дождь! Выпустив руку Максона, я подбежала к окну и прижалась ладонями к стеклу. За несколько месяцев моего пребывания во дворце дождя не было ни разу, и я уже думала, что так и не будет. Теперь, когда с неба падали тяжелые капли, я поняла, как мне этого не хватало. Не хватало смены сезонов, привычного течения времени. — Как прекрасно! — прошептала я. Максон подошел ко мне сзади и обнял за талию. — Только ты способна восторгаться явлением, которое кому угодно другому испортило бы настроение на целый день. — Как бы я хотела оказаться сейчас под дождем!

Я с самого начала понимал, что мне не нужна девушка, которая будет соглашаться со всем, что бы я ни сказал, или немедленно начнет преклоняться передо мной. Когда я пытаюсь втянуть ее в спор, она тут же уступает. И так каждый раз! Это выводит меня из себя. Нельзя же быть такой бесхребетной.

Я собираюсь любить тебя так сильно, как еще ни один мужчина не любил ни одну женщину, как тебе никогда даже не мечталось. Я обещаю тебе.

Мужчина или корона. Боюсь, некоторые не видят разницы.

Я хочу, чтобы у нас с тобой было все, Америка. Праздники и дни рождения, заполненные работой месяцы и ленивые выходные. Я хочу находить следы перемазанных шоколадом пальчиков на своем столе. Я хочу шуток, которые будут понятны только нам двоим, стычек и всего остального. Я хочу прожить с тобой всю жизнь.

— Знаю, что тебе это не нравится, но она мне нужна. Если ты меня подведешь, Крисс — моя единственная надежда. — Это неважно, — пожала плечами я. — Я тебя не подведу.

Если ты не хочешь, чтобы я в самом деле в тебя влюбился, перестань быть такой красивой. Надо будет завтра с утра велеть твоим служанкам подыскать тебе какой-нибудь мешок из-под картошки. — Хватит болтать глупости. — Я ткнула его в плечо. — Я серьезно. Ты слишком хороша. Когда ты уедешь, нам придется выделить тебе охрану за государственный счет. Иначе тебе, бедняжке, не выжить, — произнес он с притворной жалостью.

Как бы прекрасны ни были стены, они все равно останутся стенами.