Кира Касс

Океан была полна опасностей. Раннее я, как и остальное человечество, считала, что худшее — это айсберги или ураганы, одним словом, природные катастрофы. Но на самом деле их в большинстве случаев можно избежать. Подлинная опасность крылась в голосе, спрятанном под моей прочной кожей.

Одна девушка сказала мне, что Селесте Ньюсом не нужен мужчина, чтобы получить от жизни то, чего она хочет.

Селеста покачивала бедрами при ходьбе, и чеканный перестук трехдюймовых каблуков еще больше подчеркивал ее уверенную походку. В отличие от Марли и Эшли она не улыбалась. Но отнюдь не потому, что была чем-то расстроена. Нет, просто сосредоточилась на запугивании соперниц одним своим появлением.

На мгновение не осталось ни зловредной Селесты, ни Аспена, подстерегающего за каждым углом, ни повстанцев, рвущихся во дворец. Не осталось вообще ничего, кроме чистых нот. Они лились из-под смычка и нанизывались одна на другую, как будто боялись потеряться. И все же их относило все дальше друг от друга, и чем дольше звучала музыка, тем отчетливей я понимала: подарок, предназначавшийся для Крисс, стал подарком для меня самой. Может, я и Пятерка, но все же кое на что годна.

Я девушка, имеющая больше чем один способ, которым она может играть за то, что она хочет...

— Ваше высочество, я не уверена, что я тот человек, с которым стоит об этом разговаривать. Я ведь ни на что не влияю. Николетта взяла меня за руки: — Но вы могли бы.

Высокие, с золотистой кожей, итальянки были прекрасны и походили на статуэтки. К тому же они оказались еще и невероятно живыми. Такое впечатление, что в сердце у каждой находилось по маленькому солнышку, освещавшему все вокруг.

Будучи принцессой, Николетта, пожалуй, оказалась самой высокой гостьей среди присутствующих в зале, и по выражению лица Криcс я поняла: ей досадно, что она сама не сообразила пригласить итальянку.

Пускай полярная звезда, Всегда тебя ведет, Пусть справедливость, правда, честь, В душе твоей живет.

Я не могла восстановить дыхание в течение семи минут. Такое было со мной лишь однажды: я попыталась пробежать милю за семь минут после того, как услышала, что некоторые спортсмены могут сделать то же самое за четыре, но успешно провалилась, когда наступив на подол платья, я чуть не перекалечилась примерно на полпути. Тем не менее, я согласилась бы проделать это еще раз, вместо того, чтобы сказать то, что действительно впечатляло: я стану королевой.

Ну и в-третьих, Идлин – все же не Америка. Идлин всегда была в центре внимания, и ее чуть ли не с колыбели учили принимать ответственные решения. Поэтому голос Идлин звучит не так, как у ее матери. Идлин даже думает и чувствует по-другому. И если честно, мне не всегда по душе ее тон. Однако я уважаю свою героиню и надеюсь, читатели поймут, что это совсем другая история, тем самым дав Идлин такой же шанс, какой в свое время дали Америке.

Вы будете единственной вещью на земле, которая принадлежит мне, и только мне. А я вознесу вас на такой высокий пьедестал, что вас будут боготворить.

Его мир был похож на разбушевавшуюся стихию. И я собиралась стать для него тихой гаванью.

Как странно открывать для себя, что ты, оказывается, небезразличен окружающим тебя людям. Ты начинаешь медленно чахнуть и неожиданно замечаешь, что это вольно или невольно отражается на других.

Я снова прижала к себе Пайпер, и все замолчали. В свое время я рассчитывала подружиться с другими девушками на основе общих интересов, например любви к музыке или косметике. Но я никогда не думала, что именно тайный страх свяжет нас крепкими узами, сделав практически сестрами.

Я королева. Любимая народом. И если вы хотите выйти замуж за моего сына и жить в моем доме, то будете делать все, как я говорю. Вы будете послушными. Благовоспитанными. И молчаливыми.

Так или иначе, это твоя семья, и другой у тебя нет. Кучка фермеров и несколько правонарушителей. А потому оставайся прекрасной, любящей девушкой, которую мы все знаем, и принц падет к твоим ногам, наплевав на классовые различия. Мы тебя любим. Пиши мне. Я скучаю по звуку твоего голоса. Когда ты рядом, то жизнь начинает казаться лучше, жаль только, что я поняла это лишь после твоего отъезда. А теперь до свидания, принцесса Эмберли. И когда получишь корону, постарайся не забывать о нас, маленьких людях.

Порой необходимо выпустить горе наружу. Иначе оно заполнит тебя изнутри.

В отсутствии настоящих чувств отчаяние начало походить на любовь.

Мы оба почти спали. Максон снова взял мою руку и принялся что-то завязывать вокруг моего запястья. Я узнала браслет, который он привёз мне из Новой Азии. — Я всё это время носил его в кармане. Романтик несчастный.

— Чтобы к вечеру духу её во дворце не было! Я по горло сыт её выходками. — Ты не можешь отправить её домой. Это мой выбор, и я говорю, что она остаётся. — Максон Каликс Шрив, я король Иллеа, и я говорю... — Можешь хотя бы на пять минут перестать быть королём и побыть просто моим отцом?! Это мой выбор. Ты принимаешь свои решения, я принимаю свои. Никто никуда не поедет, пока я не скажу.

— С меня хватит. Я по горло сыта Отбором, я по горло сыта всем этим враньём, и я по горло сыта тобой. Господи, как я могла быть такой дурой? Я уезжаю. — Никуда ты не уезжаешь, — отрезал он. — Ты уедешь тогда, когда я скажу. Ты просто сейчас расстроена.

— Попытайся в моё отсутствие не влипать ни в какие неприятности, ладно? — шутливым тоном произнёс он. С Крисс он не шутил. Интересно, это имело какое-то значение? Я вскинула правую руку: — Даю слово быть паинькой. — Отлично. Одной головной болью меньше.

— А вдруг ей плохо, — буркнула Натали, потирая виски кончиками пальцев. — Если у тебя похмелье, это ещё не значит, что оно должно быть у всех.

Ты здесь, потому что он отказывается терять надежду.