Кира Касс

— Америка! — закричал Максон. — Нет! Вернись! Я отважилась оглянуться и увидела, как король схватил Максона за шиворот и поволок за собой. Во взгляде Максона, устремлённом на меня, явственно читался ужас. Грянул ещё один выстрел. — Не стрелять!-заорал Максон. — Вы попадёте в неё! Прекратить огонь!

Щебетать с королевой — одно дело, а вот тет-а-тет с королем — совсем другое.

— Я бы предпочла быть выпоротой, а не мёртвой. — Я тебя умоляю, ты ведь Двойка. Ты молилась бы о смерти.

— Я чувствую себя полной дурой. — Никакая ты не дура. — А вот и дура. — Мер, скажи, ты считаешь меня умным? — Разумеется. — Это потому, что я такой и есть. И я слишком умён, чтобы влюбиться в дуру. Так что заканчивай говорить глупости.

— Что он имел в виду, когда сказал, что не ожидал от нас иного? — шёпотом осведомилась мама. — Это потому, что ты накричала на него при первой встрече? Ты ведь больше себя так не вела? Я вздохнула: — Вообще-то, мама, мы с Максоном нередко спорим. — Что?! — ахнула она. — Чтобы не смела больше этого делать! — Ах да, а ещё я как-то раз ударила его коленом в пах.

Я принялась скакать по залу, точно слепой лось, пытаясь компенсировать недостаток грации усердием.

Максон, я говорю не о дворце. Меня не волнует ни одежда, ни постель, ни даже, поверишь ты в это или нет, еда. Я не хочу уезжать от тебя.

— Максон, я здесь потому что... — Потому что... Я взглянула на Максона, на его полное обожания лицо, светящееся надеждой. Давай, Америка. Скажи ему.

Если бы я сказала, что питаю к нему такие же чувства, как и он ко мне, состязание завершилось бы.

— Хочешь прочитать всё остальное? — Максон кивнул на дневник. — Конечно, хочу! Но я не могу остаться здесь, мне нужно закончить с этими дурацкими отчётами. А тебе пора возвращаться к работе. — Верно. А как тебе такое предложение: можешь взять его на несколько дней. — А разве это разрешено? — Нет, — улыбнулся он.

— Ну да, смеётся он действительно чудно. — Если тебе нравится наслаждаться звуком приступа астмы под ухом каждый раз, когда ты шутишь, то конечно.

Пока я задумчиво смотрела на сад, боковым зрением заметила, что взгляд Максона устремлён на меня. Его лицо вдруг оказалось вплотную к моему. А когда я повернула голову, чтобы спросить, на что он уставился, то с удивлением поняла, что он стоит так близко, что вполне может меня поцеловать. Ещё больше я удивилась, когда именно это он и сделал.

— Ну и как, все они такие кроткие и милые создания, впечатления которых производят? — поинтересовался Гаврил. Я улыбнулась, предвкушая ответ Максона. Потому что догадывалась, каким он будет. — Нууу... — Максон устремил взгляд поверх плеча Гаврила на меня. — Почти. К счастью, все девушки как одна негромко захихикали, так что на меня никто не обратил внимания. Вот предатель маленький!

Я вижу, что тебе здесь совсем не нравится. Тебе не нравятся здешние правила, соревнование, одежда и... А, нет, еда тебе нравится.

— Они, наверное, только и ждут, как бы на тебя наброситься. — А ты — нет, поэтому без колебаний заехала коленом мне в пах? — Я попала в бедро!

Все выглядели как Единицы. Я же была Пятёркой в красивом платье.

Мой план заключается в том, чтобы наслаждаться едой, пока вы не турнёте меня отсюда.

— Отпустите её! — Ваше высочество, она не удержалась на ногах. Хотела выйти в сад. — Откройте двери. — Но... Ваше высочество... — Откройте двери и выпустите её. Живо! — Сию секунду, ваше высочество. Я высвободилась из рук стражей и как пьяная побрела в сад.

Я лишь молча покачала головой и, подойдя к письменному столу, вытащила все деньги, которые заработала. И сунула ему в руку всё до последнего гроша. — Америка, я их не возьму. — А куда ты денешься?

— Просыпайся. Я хочу кое-что тебе предложить. — Ты хочешь предложить мне ещё поспать?

В мамином воображении я уже была королевой.

— А в последнее время я понял одну вещь… — Он привлек меня к себе ближе, карие глаза заговорщицки блеснули. — Выкладывай. — Так уж получилось, что мне очень плохо удается держаться от тебя подальше. Это серьезная проблема. — А ты хорошо старался? — улыбнулась я. Он сделал вид, как будто задумался: — Вообще-то, нет. И не рассчитывай, что буду это делать.

— Никогда никого не обнимал, кроме мамы. Так хорошо? — Сложно обнять кого-то неправильно...

— Как думаешь, способность спать в любой обстановке можно считать особым навыком? — поинтересовалась я у отца притворно озабоченным тоном. — Да, непременно упомяни это. И не забудь написать, что ты способна расправиться с любой едой за пять минут, — отозвался он.

— До чего же ты вкусно готовишь. В один прекрасный день ты сделаешь какого-нибудь мужчину очень толстым и счастливым, — жуя яблоко, сказал он. — Я намерена сделать толстым и счастливым тебя. Ты ведь знаешь. — То-о-олстым, — протянул он мечтательно.