Мериадок Брендибак (Мерри)

— Многие из этих деревьев были моими друзьями, я знал их ещё семенами и желудями. — Я сожалею, Древень. — Все они были живыми. Саруман!... Кому как не волшебнику знать это? За такое предательство не сыщется проклятье ни на эльфийском, ни на энтском, ни на людском языке.

— Вот мы и остались вчетвером, как когда-то. Мне кажется, мы спали и видели сон, и только теперь просыпаемся. — А мне кажется, что мы, наоборот, опять засыпаем...

Мы всегда не вмещаемся в старые списки и в старые истории, хотя и существуем уже довольно давно. Мы — хоббиты.

Огонь Изенграда будет распространяться дальше и дальше. Всё, что было хорошего и зелёного в этом мире, будет уничтожено. Не будет Шира, Пиппин.

Я знаю, что слишком поздно отступать. Знаю, что надежды осталось мало. Если бы я был рыцарем Рохана, способным на великие дела! Но я не такой. Я всего лишь хоббит. Я знаю, что не смогу спасти Средиземье. Я просто хочу помочь своим друзьям. Фродо. Сэму. Пиппину. Больше всего на свете я хотел бы снова увидеть их.

Чего он так разозлился? Взяли-то пару морковок и немного капусты! И те три мешка картошки, которые мы взяли на прошлой неделе, и грибы, которые мы стащили неделю назад. Знаешь, Пиппин, он горячится по пустякам!