Фродо Бэггинс

Бильбо когда-то сказал мне, что рано или поздно его участие в этой истории закончится. Что каждый герой легенды должен появляться и исчезать в свой черед. История Бильбо подошла к концу. На его долю больше не выпадет странствий, кроме одного.

— Я слышал вы устраиваете первосортное празднество. — Ты же знаешь Бильбо. Он поднял по этому поводу такой гам! — Он это любит. — Пол Шира было приглашено, остальная часть придёт без приглашения.

— Хоть бы при мне-то этого не было,  — сказал Фродо. — А при мне уже много раз было,  — отозвался Гэндальф,  — все-то всегда говорили: хоть бы не при мне. Выбирать судьбу нам не дано; однако на этот раз нам дано время, и главное — не упустить его. А время у нас, Фродо, едва ли не на исходе. Враг с каждым днем все сильней. Ему ещё нужен срок, но срок недолгий. Надо опередить его замыслы и воспользоваться невероятным случаем — быть может, себе на погибель.

— Интересно, сложат ли о нас песни или легенды. — Что? — Думаю, скажут люди когда-нибудь: «Давайте послушаем про Фродо и кольцо?» А я крикну: «Да, это моя любимая история!» «Фродо был очень храбрый, правда папа?» «Да, сынок, он знаменитейший из хоббитов, это не баран чихнул». — Ты забыл одного из главных героев — Сэмуайза Храброго. Я хочу послушать больше про него. Фродо не ушёл бы далеко без Сэма. — Мистер Фродо, зачем вы шутите? Я говорил серьёзно. — Я тоже.

— Фродо! — Я здесь, Сэм! — Бросайте!... Давайте, не ждите! Бросайте его в огонь! Чего вы ждёте? Покончите с ним! — Кольцо моё! — Нет... Нет... Неееет!!!

— Я вижу Шир, речку Брендивайн, Бэг Энд, фейерверки Гэндальфа, гирлянды на Праздничном дереве... — Рози Коттон танцует, в её волосах ленточки... Если б я на ком и женился, то только на ней... только на ней. — Я рад быть с тобой, Сэмуайз Гэмджи... встретить конец с тобой.

Да ведь говорить и слушать легче, чем думать. Думать-то утомительней.

Не обзывай сам себя, Смеагорл. Это очень глупо, даже если заслуженно.

— Вернись, Сэм. Я пойду в Мордор один. — Конечно, один. А я пойду с вами.

— Бильбо? Ты часом не перебрал настойки жихаря? — Нет... Вообще-то да, но не в этом дело.

— Вот мы и остались вчетвером, как когда-то. Мне кажется, мы спали и видели сон, и только теперь просыпаемся. — А мне кажется, что мы, наоборот, опять засыпаем...

Этот мир гибнет, а мы — в самом сердце его, и нам не спастись.

— Если попросите меня, я отдам это кольцо вам. — Ты предлагаешь его сам? Не стану отрицать, что моё сердце страстно желает этого. [Она меняется, и кажется очень сильной] Вместо Тёмного Властелина у вас была бы Королева! Не чёрная, но прекрасная и грозная, как рассвет! Коварная, как море! Могучая, как сама земная твердь! Все любили бы меня и боялись!... [Она снова становится нормальной] Я прошла испытание. Я смирюсь и уйду на Запад и останусь Галадриэлью.

... Не утратив, не сохранишь.

Я ведь уже решил, Боромир, только боюсь решиться.

— А Сильмарилл в конце концов попал к Эарендилу. А потом... Ох, хозяин, а я ведь об этом раньше не думал! Ведь у нас с собой есть частичка того же самого света, ну, в этой стеклянной звездочке, которую вам дала Владычица! Значит, если разобраться, мы из той же самой истории и она продолжается! Неужели все великие истории – бесконечные? – Да, Сэм, такие истории не кончаются, – ответил Фродо. – А вот герои приходят и уходят, когда закончат свое дело. Рано или поздно кончится и наша история. – И тогда мы сможем отдохнуть и выспаться, – сказал Сэм и мрачно рассмеялся. – Что до меня, то мне больше ничего и не надо. Отдохнуть, выспаться, а потом встать и покопаться в саду. Боюсь, это с самого начала было моим единственным заветным желанием. Не про моего брата всякие важные и великие дела! Но все-таки интересно, попадем мы в песню или нет? Мы уже там, внутри, в легенде, это ясно, но вот какой она будет потом? Может, ее будут рассказывать по вечерам у камина, а может, много-много лет спустя запишут в толстую, большую книгу с красными и черными буквами?

— И все же, знай мы заранее, куда угодим, мы бы тут сейчас не сидели. Так, наверное, часто бывает. Взять все эти великие дела, господин Фродо, о которых говорится в старых песнях и сказках, ну, приключения, так я их называю. Я всегда думал, что знаменитые герои и прочие храбрецы просто ехали себе и смотрели – нет ли какого приключеньица? Они ведь были необыкновенные, а жизнь, признаться, зачастую скучновата. Вот они и пускались в путь – просто так, чтобы кровь разогнать. Но я перебрал все легенды и понял, что в тех, которые самые лучшие, ну, которые по-настоящему западают в душу, дела обстоят не так. Героев забрасывали в приключение, не спросившись у них самих, – так уж лежал их путь, если говорить вашими словами. Думаю, правда, им представлялось сколько угодно случаев махнуть на все рукой и податься домой, как и нам с вами, но никто на попятный не шел. А если кто-нибудь и пошел, мы про это никогда не узнаем, потому что про него забыли. Рассказывают только про тех, кто шел себе все вперед и вперед... Хотя, надо заметить, не все они кончили счастливо. По крайней мере, те, кто внутри легенды, и те, кто снаружи, могут еще поспорить, считать тот или иной конец счастливым или нет. Взять, например, старого господина Бильбо. Возвращаешься домой, дома все вроде бы хорошо – а в то же время все переменилось, все уже не то, понимаете? Но лучше всего, конечно, попадать в истории именно с таким концом, как у господина Бильбо, хотя они, может быть, и не самые интересные. Хотел бы я знать, в какую попали мы с вами? – Да уж, – сказал Фродо. – Но я этого не знаю. В настоящих историях так, наверное, всегда и бывает. Вспомни какую-нибудь из твоих заветных! Тебе, может, сразу известно, хорошо или плохо она кончится, да и смекнуть по ходу дела недолго, а герои того ведать не ведают. И тебе вовсе не хочется, чтобы они прознали!

Он правда стал другим, вот только каким именно и насколько другим — пока не ясно.

— Вы помните Шир, мистер Фродо? Скоро придёт весна. Расцветут все сады. И птицы будут вить гнезда в орешнике. И наши будут сеять ячмень на низинных полях. И есть первую землянику со сливками. Вы помните вкус земляники? — Нет, Сэм. Я не помню ни вкуса еды, ни журчания воды, ни шелеста травы. Я ногой во тьме... И нет ничего. Ничто не отделяет меня от огненного ока. Оно всё время... Перед глазами! — Так избавимся от него. Раз и навсегда! Держитесь, мистер Фродо. Я не могу нести кольцо за вас, но я могу нести вас!

– Ты ведь любил Бильбо, не так ли? – спросил он. – Любил, – просто ответил Фродо. – Был бы мой выбор, что повидать, его или все дворцы и башни мира, я выбрал бы его.

– Ну а пир... я теперь не очень-то часто хожу на пиры. У меня и без пиров есть чем заняться. – Что же ты делал? – А сидел, думал. Я этим частенько занимаюсь.

– Сегодня решено не беспокоить тебя разговорами – так велел Элронд! – Разговоры отвлекают меня от мыслей, а ведь от мыслей устаешь не меньше.

– Про Сэма Гемджи я теперь каждый день узнаю что-нибудь новенькое! То он заговорщик, то заправский шутник... Надо думать, кончит он свою жизнь тем, что станет волшебником – или, может, героем? – Вот не было печали! – запротестовал Сэм. – Не хочу я быть волшебником! И героем – тоже! Спасибочки!

Лучше бы ты рассказал мне всю правду. Было бы не так страшно. От намеков и предостережений только хуже!

Я бы рад был спасти Шир, если у меня получится, хотя подчас тутошний народ кажется таким тупоголовым! Ничем их не проймешь! Вот и мелькала у меня мыслишка: шарахнуть бы их землетрясением, что ли, или драконов напустить для их же блага... Но теперь я так не думаю. Мне кажется, знай я, что где-то за спиной у меня родной Шир, что опасность ему не угрожает и живется там по-прежнему привольно – скитаться мне будет хоть чуточку, да легче. Я буду знать, что где-то еще есть клочок твердой, надежной земли, пусть мне самому уже не суждено ступить на него...