Фродо Бэггинс

– Как жаль, что Бильбо не убил мерзкую тварь. Ведь это было так просто! – Жаль, говоришь? Верно! Именно жалость удержала его руку. Жалость и Милосердие. У него не было нужды убивать, и он сжалился. И был вознагражден сторицей, Фродо. Будь уверен: Бильбо отделался так легко и сумел в конце концов освободиться только потому, что его история с Кольцом началась именно таким образом. С Жалости.

– Ты об этом еще пожалеешь, юнец! Почему ты не ушел вместе с ним? Ты не здешний. Ты не Бэггинс. Ты... ты... Брендибак, вот ты кто! – Слыхал, Мерри? Оказывается, это оскорбление, – сказал Фродо, захлопнув за нею дверь. – Какое там оскорбление, – возразил Мерри Брендибак. – Это грубая лесть. А следовательно, неправда.

Так часто бывает — когда нужно что-то спасти, кто-то должен отказаться от него, потерять для себя, чтобы сохранить для других.

За поворот! Меня там ждет Забытый лаз, секретный ход; Я миновал его вчера - Но знаю, что придет пора Найти ту тропку в глубине, Что мчится к Солнцу и Луне!

Кончаются не сказки, это герои появляются и уходят, когда их дело сделано.

Наши дела так плохи, что нет смысла беспокоиться о завтрашнем дне, он, может, и вовсе не наступит.

Раз уж вы тут такие догадливые оказались, помогите, а не мешайте!

— Кругом опасность! Где же мне взять мужества, чтобы справиться со всем? — Знаешь, мужество прячется в самых неожиданных местах.

Когда дошло до дела, ему совершенно расхотелось уходить куда бы то ни было.

Я ведь... маленький, слабый, а Враг — он такой могучий и ужасный!

Хорошо знать, что где-то кто-то уверенно стоит на собственной земле, даже если этот кто-то — не я.

Временами, особенно осенью, он вдруг начинал грустить о каких-то диких краях, и странные видения незнакомых гор наполняли его сны.

На свете всего одна Дорога, <...> она как большая река: истоки её у каждой двери и любая тропка — её проток.

— Я хотел бы, чтобы не было кольца, чтобы ничего этого не было! — Так думают все, на чью долю выпадает подобное, но это не им решать. В наших силах решать только что делать со временем, что нам отпущено.

Эльф толковый даст совет, скажет «да» и тут же «нет». (У эльфа и ветра не спрашивай совета: оба скажут в ответ — что да, то и нет.)

Я думал, что люди не только большие, но и глуповатые: добрые и недалекие или глупые и злые.

Злодейству творить не дано, оно может лишь издеваться и уродовать.

Как найти и подобрать нити прежней жизни, как жить дальше, когда в глубине души начинаешь понимать, что возврата к прежнему нет? Есть вещи, которые не излечит время, некоторые раны уходят так глубоко, что не заживают никогда...

— …Мы словно в легенде очутились, мистер Фродо, в одной из тех, что берёт за душу. В ней столько страхов и опасностей, порой даже не хочется узнавать конец, потому что не верится, что все кончится хорошо. Как может всё стать по-прежнему, когда все так плохо?! Но в конце всё проходит... Даже самый непроглядный мрак рассеивается! Грядёт новый день! И когда засветит Солнце, оно будет светить ещё ярче! Такие великие легенды врезаются в сердце и запоминаются на всю жизнь, даже если ты слышал их ребенком и не понимаешь, почему они врезались... Но мне кажется, мистер Фродо, я понимаю. Понял теперь... Герои этих историй сто раз могли отступить, но не отступили! Они боролись! Потому что им было, на что опереться… — На что мы опираемся, Сэм? — На то, что в мире есть добро, мистер Фродо! И за него стоит бороться.

— Хотелось бы мне, чтобы это случилось в другое время — не в мое. — И мне бы тоже, да и всем, кто дожил до таких времен. Но выбирать не дано. Мы можем только решить, как распорядиться своим временем.