Павел Синицын

— Поезжай на вокзал — возьмёшь два билета до Иркутска. — До Иркутска? Лучше до Сочи: море, фрукты, кислород, а?! — В разных вагонах. — Деньги давай.

— Не боишься, что сбегу? — От меня можешь. А от себя?

Я в весеннем лесу пил берёзовый сок, С ненаглядной певуньей в стогу ночевал... Что имел — потерял, что любил — не сберёг, Был я смел и удачлив, а счастья не знал. И носило меня, как осенний листок. Я менял города и менял имена, Надышался я пылью заморских дорог, Где не пахли цветы, не блестела луна. И окурки я за борт бросал в океан, Проклинал красоту островов и морей, И бразильских болот малярийный туман, И вино кабаков, и тоску лагерей... Зачеркнуть бы всю жизнь и с начала начать, Прилететь к ненаглядной певунье моей! Да вот только узнает ли Родина-мать Одного из пропавших своих сыновей?

— Рита, воды! — Даю! — Главное в нашем деле что? — Баранина? — Вай, вай, вай. Дай мне пять молодых барашков, да? Я возьму по триста грамм мяса, от каждого барашка, да? На хороший шашлык больше не возьмешь с барашка! Я вымочу мясо в белом виноградном вине, да? И дам его тебе — на, красивая женщина, делай шашлык. И ты загубишь баранину!

— Занимаетесь спортом? — Да, приходилось. Бегал. — На какие дистанции? — На длинные, пока не поймают.

Может, командировочку выпишете, папаша? И с этой командировочкой — по тундре, по широкой дороге, где мчит курьерский «Воркута-Ленинград»!

— Кто заподозрит человека, если он наберёт бутылку воды из речки? А земли тебе нужен не самосвал! — Папаша, я же беглый. Меня же ищут. Попадусь, я что скажу? Что везу землицу на могилу отца, а водой хочу полить цветочки, которые на ней не растут, потому что я не знаю, где могила?