Ронан

— Он — раб. — Он — мужчина, так же как и я. Кестрел спешилась, встала лицом к лицу с Ронаном и солгала: — Он для меня никто.

— У тебя это хорошо получается, — заметил Ронан. — Что? Он наклонился, чтобы прикоснуться к голове мальчика. — Быть матерью. — Что ты хочешь этим сказать? Ронан, казалось, смутился. А затем поспешно добавил: — Ничего, если тебе это не нравится.

— Она — дьявол, — жизнерадостно согласился Ронан. — Тогда почему ты играешь с ней? — Мне нравится проигрывать Кестрел. Я отдал бы ей что угодно. — В то время как я живу надеждой однажды победить

Вспомни историю, выжили лишь те эльдары, которые бежали.

— ... Писание учит нас, что лишь милосердие усмиряет зло. — Даже если милосердие сцепится со злом и выйдет из схватки победителем, оно так перемажется кровью и грязью, что само себя не узнает. Таким страшным будет казаться, что от него будут шарахаться люди. И тогда оно тоже озлобится.

Всегда первыми жертвами становятся невинные. Так было много веков назад, так происходит и сейчас.