Сантьяго

Ему теперь уже больше не снились ни бури, ни женщины, ни великие события, ни огромные рыбы, ни драки, ни состязания в силе, ни жена. Ему снились только далекие страны и львята, выходящие на берег. Словно котята, они резвились в сумеречной мгле, и он любил их так же, как любил мальчика. Но мальчик ему никогда не снился.

— Кто тебе все это дал? — Мартин, хозяин ресторана. — Надо его поблагодарить. — Я его поблагодарил, — сказал мальчик, — уж ты не беспокойся. — Дам ему самую мясистую часть большой рыбы, — сказал старик. — Ведь он помогает нам не первый раз? — Нет, не первый. — Тогда одной мясистой части будет мало. Он нам сделал много добра.

– Что у тебя на ужин? – спросил мальчик. – Миска желтого риса с рыбой. Хочешь? – Нет, я поем дома. Развести тебе огонь? – Не надо. Я сам разведу попозже. А может, буду есть рис так, холодный. – Можно взять сеть? – Конечно. Никакой сети давно не было – мальчик помнил, когда они ее продали. Однако оба каждый день делали вид, будто сеть у старика есть. Не было и миски с желтым рисом и рыбой, и это мальчик знал тоже. – Восемьдесят пять – счастливое число, – сказал старик. – А ну как я завтра поймаю рыбу в тысячу фунтов?

...можно смотреть на мир с точки зрения жертвы жалкого проходимца, а можно — как искателя приключений, который разыскивает сокровища.

Каждое мгновение поиска — это мгновение встречи.

Это величайшее счастье, Амбросио, — говорит Сантьяго. — Верить в то, о чем говоришь, любить то, что делаешь.

Вот бы кто-нибудь изобрел таблетки или свечки от сомнений. <...> Представь, Амбросио, как было бы замечательно: принял, запил водичкой или засунул в задницу — и готово: верую!

Да ведь когда любишь, нельзя ни стоять на месте, как пустыня, ни мчаться по всему свету, как ветер, ни смотреть на все издали, как ты. Любовь — это сила, которая преображает и улучшает Душу Мира. когда я проник в нее впервые, она мне показалась совершенной. но потом я увидел, что она — отражение всех нас, что и в ней кипят свои страсти, идут свои войны. Это мы питаем ее, и земля, на которой мы живем, станет лучше или хуже в зависимости от того, лучше или хуже станем мы. Вот тут то и вмешивается сила любви, ибо, когда любишь, стремишься стать лучше.

Большинство людей бессердечно относятся к черепахам, ведь черепашье сердце бьётся ещё долго после того, как животное убьют и разрежут на куски. «Но ведь и у меня, — подумал старик, — такое же сердце, а мои ноги и руки так похожи на их лапы».

Привет, ты слышала, сегодня ночью конец света? Давай отпразнуем его у меня в бункере.

Зуб даю, они из медучилища. Они точно дадут. Сделайте лица помужественней. Веселее, а то ощущение, что у вас геморрой. Ладно, сойдет.

Он почувствовал, как приятно, когда есть с кем поговорить, кроме самого себя и моря.

Не нужно думать, старик, — сказал он вслух. — Плыви по ветру и встречай беду, когда она придет.

Как хорошо, что нам не приходится убивать звезды! Представь себе: человек что ни день пытается убить луну! А луна от него убегает. Ну, а если человеку пришлось бы каждый день охотиться за солнцем? Нет, что ни говори, нам еще повезло, — подумал он.

— Но для чего же тогда столько книг? — Для того, чтобы понять эти несколько строчек...

Хотел бы я купить себе немножко счастья, если его где-нибудь продают.

Каждое мгновение — это встреча, — сказал Сантьяго своему сердцу. — Покуда я искал свое сокровище, все дни были озарены волшебным светом, ибо я знал, что с каждым часом все ближе к осуществлению своей мечты.

А как легко становится, когда ты побежден! — подумал он. — Я и не знал, что это так легко... Кто же тебя победил, старик? — спросил он себя... — Никто, — ответил он. — Просто я слишком далеко ушел в море.

Будь жизнь долгим сном, чувство стало бы её берегом.

Жизнь тем и интересна, что в ней сны могут стать явью.