Штурмхонд

– И что, это все? Никаких мудрых изречений? Зловещих предупреждений? – Ради всех святых, Алина! Надеюсь, ты не ждешь, что я стану твоим голосом разума. Я придерживаюсь строгой диеты из опрометчивого энтузиазма и чистосердечного раскаяния.

– Я должна знать… ты вывел Багру? – С большими трудностями и безо всякой благодарности. Тебе стоило предупредить меня насчет нее. – Она просто сокровище, не так ли? – Да, примерно как чума.

– Это к лучшему, Алина. – Ты заметил, что люди всегда врут, когда так говорят?

– А что полезного делаете вы, ваше высочество? – Я – принц. Делать что-то полезное не входит в мои обязанности.

Купить можно каждого: и нищего, и принца.

– Ты меняешь личности как перчатки. И знаешь, что? Это жутковато. Ты хоть когда-нибудь бываешь собой? – Я принц, Алина. Я не могу позволить себе такую роскошь, как быть собой.

Когда люди говорят «невозможно», чаще всего они имеют в виду «маловероятно».

Все великие дела начинаются с плохих затей.

– Ты украл ее? – Как и несколько других документов из его каюты. Опять же, если учесть, что каюта фактически моя, это нельзя назвать кражей. – Фактически, – раздраженно начала я, – каюта принадлежит капитану, у которого ты украл судно. – Справедливо, – признал Штурмхонд. – Если твоя карьера в роли заклинательницы Солнца пойдет крахом, подумай о стезе адвоката. Ты любишь придираться.

– Ты хоть иногда бываешь серьезным? – Стараюсь этого избегать. В противном случае жизнь была бы слишком утомительной.

– Я хочу иметь право на выбор. – Оно у тебя будет. Даю тебе слово лжеца и головореза.

– Я вот думаю, ты безумец или глупец? – У меня много достоинств. Одно и не выберешь.