Тень

Нетландия — край, где живут детские сны, но не сами дети. Ты — первый, кто здесь поселился и тем самым нарушил все правила.

Если хочешь, чтобы тебя услышали, скажи это ш-ш-шёпотом.

— Жаль, нас пакостить не учили… кстати, может, подскажешь? Что-нибудь не очень опасное? — Хм. — Вампир на мгновение задумался, а потом покачал головой: — Боюсь, большинство известных мне проклятий сведутся к «умри быстро или в мучениях, а вместе с тобой и весь город».

Подымись над глобусом, Стеклышки надень: В мире главным образом Торжествует Тень! Это не острота И не похвальба: Такова природа, Такова судьба!

Я падал на грязные лужи И голые провода, Не чувствуя при этом Ни шока и ни стыда, Я очень неприхотливый, Я гибче и ловчей, И я знаток теневой стороны вещей!

Я по полу тянулся И подымался по стене, Ломался на уступах И простирался по стерне, Ты мялся у подножья, А я достигал вершин, А в полдень я сморщивался в аршин.

Поэтому твоя голова теперь в моих руках, Так спрашивается, кто у кого в ногах?

Дела в подлунном мире Идут в знакомом стиле – Нам не из чего, братцы, выбирать: Нам предлагают или Нижайше расстилаться, Или высочайше попирать!

Наклонись над глобусом, Убедись, дитя: Каждый главным образом Любит сам себя. Может, это плохо – Не твоя беда: Такова эпоха, Такова среда!

О боже, как похожи Лакеи и вельможи! Поэт, банкир – кто смелый, тот и съел. И лучше никого нет, Но я людьми не понят, А стало быть – плевать на них хотел!

Ангельским ли голосом, Злобно ли ревя, Люди главным образом Слушают себя. Откликайся эхом На любую блажь – Станешь человеком, Сразу будешь наш!

Закрой глаза. Некоторые вещи можно увидеть только сердцем.

— Сверни здесь. — Нет, шоссе впереди. — Мы не поедем по шоссе. Ни сейчас, никогда. Никаких шоссе. — Ладно, ладно, никаких шоссе. А почему так? — Если видел одно, то видел все. Никаких приятных неожиданностей. Надо открыться красоте.

— Нервничаешь? — Ни разу не летал. — Ерунда. Откинься, стань птицей и пей. Я предлагаю тебе червяка из клюва, а ты смотришь так, будто я трахнул твою мать. — Извините, нет... Я... Вы первый человек, который отнесся ко мне по-людски. — Еще не вечер.

— Не зли. Этих. Сучек. В аэропортах. Усвой урок от Джони Ларча. — Не знаю такого. — Он отсидел пятерку, откинулся, поехал в аэропорт, отдал билет женщине в кассе. Она просит его права, он дает, она отвечает «Просрочены», он говорит: «Ну, может и просрочены, но это ведь все равно документ, вот моя фотка, мой рост, мой вес, кем ты себя, блять, возомнила?». Она ему – «Прошу вас не выражаться, сэр», он ей – «Дай мне посадочный талон, ебаный в рот». Он имел право на такой тон. А она отнеслась к нему неуважительно, в тюрьме такое не прощается. Так с хуя ли позволять ей относиться так к вольному человеку? Она жмет на кнопку, приходит охрана и он опять на нарах. Врубаешься, о чем я говорю? — Поведенческая модель, действенная в узкоспециализированной среде, каковой является тюремная, за её пределами не является действенной? — Нет, тупица. Я говорю. Не зли. Этих. Сучек. В аэропортах.

— Эта страна начала катиться в ад, когда людей перестали вешать. Ни подвисельной грязи, никаких сделок с правосудием у петли. — Ни юмора висельников, да.

Знаешь, я не суеверный. Я верю во многое, если есть причины и доказательства, но не верю в то, чего не вижу.

Самое лучшее, что есть в тюремной отсидке — это чувство облегчения. Здесь не нужно дергаться, что вот-вот заметут, тебя уже замели, и все, что может случиться завтра, случилось уже сегодня.

Знаешь, я приготовил сюрприз для тебя. Я читал в тюрьме, в основном исторические книги. По шесть книг в неделю в течение шести лет. Восемьсот тринадцать книг. Восемь и тринадцать — числа фибоначчи. Откуда я это знаю? Четыре книги были по математике. Я люблю математику, кто бы мог подумать... Я просто хотел стать лучше, чем был до тюрьмы, ради тебя. Хотел стать частью твоей истории.

— А как мне называть вас, если возникнет необходимость? — Какой сегодня день? — Среда. — Хм, сегодня мой день. На нем и остановимся.

– «Никого не зови счастливым, пока он не умер». Геродот. <...> – А я вот жив, и именно поэтому счастлив, как моллюск. – Геродот не о том говорил, что мертвые счастливы. Он имел в виду, что о жизни человека нельзя судить, пока он не проживет ее до конца.

— Меня все злит. Меня все злят, — едва сдерживаясь, выдохнула я. — Приказать, чтобы они ушли? — Лучше найди тихую спокойную комнату, где не будет ни одной кланяющейся вампирской морды!

— Погоди. — Я с подозрением посмотрела на эльфа. — Ты что, все это время носил в кармане оторванный палец? — Ну да, — кивнул тот, с аппетитом догрызая куриную ногу. — А как иначе-то?

Вот когда я больше всего по тебе скучаю. Когда ты здесь. Когда тебя нет, когда ты просто призрак из прошлого или сон об иной жизни, всё как-то проще.

Добро всегда побеждает зло. Кто победил — тот и добрый. В жизни почему-то только так и получается. Добро победило зло, потом зверски его убило и растерзало, чтобы другим неповадно было.