Дед

— Никто не поймет, что такое война. — Это не война, а военный конфликт. — Если людям жить невозможно, значит, это война.

У баб другая кровь, мне их не понять.

— Перейдём к действиям гражданского населения в случае землетрясения. — Какое землетрясение? Ты с дуба рухнул? — В данном случае важно не паниковать. Нужно с собой взять самое важное: это документы, деньги и ценные вещи. — То есть бабку можно не будить? — Главное — не пользуйтесь лифтом! — А тогда нахрена я за него плачу? Ладно, хватит нам эту чушь рассказывать! Ты наши пенсии видел? Землетрясениями он нас пугает!

Не так важно, куда идёшь, как — с чем.

Чем старше становишься, тем больше хочется упростить свою жизнь.

Становиться старым вообще вещь поганая...

...приврать иногда даже полезно.

— Просто мы совершаем выбор, у которого есть определенные последствия, вот и все. — Понимаю. Просто я все время думаю, что если бы поступила иначе, то и последствия были бы иными. — Ну разумеется, все было бы иначе, но и ты стала бы другой. Все, что ты делаешь в жизни, дурное и хорошее, создает тебя такой, какая ты есть. И не надо выносить приговор собственным решениям, поскольку ты не можешь их изменить. — Легко сказать. — Верно, — дед похлопал меня по плечу. — Но уж если ты решила вспомнить прошлое, то, прежде чем анализировать причины, по которым ты чего-то не сделала, припомни, почему ты все-таки поступила именно так. — Что ты хочешь этим сказать? — Я хочу сказать, что все наши поступки отчасти правильны, а отчасти нет.

Если уж вспоминаешь прошлое, делай это с радостью и любовью, потому что все равно ничего не можешь изменить.

Даже если ты понимаешь, что ничто не имеет шансов на выживание, все равно грустно видеть, как оно умирает.

— Чего надо? — Дед, продай ружьё. — Мильон! — Неси! — Хе... Деньги наперёд давай!... [Данила отсчитывает доллары] Доллáри... — Здесь мильон двести. Патроны тащи все!