Мария Парр

– Я больше никогда, никогда не буду радоваться? – спросил я. – Конечно, будешь, Трилле-бом, – сказал папа и взял меня на руки, как будто бы я малыш. Так я и заснул в тот вечер у него на руках, надеясь никогда, никогда больше не проснуться.

Сидеть на диване у бабы-тети и есть горячие вафли под шум дождя на улице – лучше этого нет ничего на свете. Я попытался вспомнить что-нибудь лучше этого, но не вспомнил.

– Да уж, – сказала ее мама. – И какой ты хочешь подарок? – Папу. Ленина мама вздохнула и спросила, как ей выдать папу: в праздничной упаковке или в виде подарочного купона? – Лена, красавица, а ничего другого ты не хочешь? Нет, ничего другого она не хотела, но когда мы вышли на крыльцо, Лена остановилась, постояла-постояла, а потом приоткрыла дверь и крикнула в дом: – Велосипед!

Я никогда раньше не задумывался, для чего нужны папы. В поисках какой-нибудь идеи я привстал на цыпочки и заглянул за изгородь. Папа с очень красным лицом костерил на чем свет дурацкий проект. Сходу и не сообразишь, на что он мне. – Папы – они едят вареную капусту, – сказал я наконец.

Лена смотрела на меня сердито: – А кстати говоря – для чего человеку вообще папа? Я не нашелся, что ответить. И правда, какая от пап польза?

— По-моему, вы с Леной оба хорошие. Вы ведь с ней лучшие друзья, да? — спросила Эллисив. Я подвинулся к самому ее уху. — Я знаю, что половина из нас так думает, — прошептал я.

...приврать иногда даже полезно.

И я, и Ленина мама — обе мы немножко феи.

Становиться старым вообще вещь поганая...

Поразительно, чего только взрослые не могут, если захотят!

...бояться не обязательно. Это никому не помогает.

...во время войны все наоборот. И то, что запрещают, как раз и есть самое честное и правильное.

Лена не умеет быть в покое, у нее нет к этому таланта.

Поиграть в войну с разбойниками всегда здорово. Но перемирие гораздо приятнее.

Рождество не может быть каждый день, иначе оно наскучит.

Есть такие дамы, которых невозможно остановить.

Если ты папа, то ты навсегда папа. Ты не можешь перестать быть папой потому, что случилось что-нибудь глупое или плохое!

На короткое неповторимое мгновение небо стало коричневым. Помню, я еще подумал, глядя, как все приседают и накрывают головы руками, что это наверняка неспроста. А потом с неба полился навозный дождь. Мы стояли, а он заливал нас с головы до ног. И от него некуда было бежать. Мы видели и слышали только одно: как везде-везде кругом сыплются на землю коровьи какашки.

Дед говорит, что она — конь-девица, хотя на вид она больше похожа на велосипед.

Она приготовила себе свой фирменный завтрак, настолько вредный для здоровья, что готовить его можно только если никого нет дома.

Родители всегда нутром чуют, когда ты набедокурил... Можно подумать, у них там радар специальный встроен.

Если присмотреться повнимательнее, видно, что море синее каждый день по-разному.

— Мы никогда так больше не будем делать, — пообещал я запыханно. А папа зашумел: — Не будем так делать. Не будем так делать!... Конечно, не будете! Вы с Леной никогда ничего не делаете два раза. Вы всегда придумываете новые безобразия!

... Невозможно идти спокойно, когда человек рад. Ноги скачут сами по себе.

Весну нельзя остановить, даже если твоя собственная жизнь идет наперекосяк.