Торн

— Вы все время стараетесь приблизить ее [Офелию] к тому эпицентру, от которого я хотел держать ее как можно дальше. – Но я не вижу других решений. — Прошу вас, не стесняйтесь, ведите себя так, словно меня здесь нет. Я ведь тут ни при чем, не правда ли?

— Даже красивая и разумная принцесса в наши дни всего лишь украшение, безделушка. В лучшем случае ей суждено стать покорной и заботливой женой какого-нибудь принца. Женщинам не надо совершать поступков. Вот и твоя принцесса Амаламена, к примеру... если бы ей предстояло прожить долгую жизнь, что она делала бы с ней? Я все еще не мог понять, почему мы все это обсуждаем, но решил, что также могу пофилософствовать. — Огонь тоже не совершает никаких поступков, — сказал я, — он просто гаснет сам по себе, возможно испытывая при этом мучительную боль. Но в то же время, когда огонь горит, он дарует благословенные свет и тепло. Алектор кислым тоном пробормотал: — Не очень-то вспоминают об этом пламени, когда оно погасло.

— Я в жизни не видел такой красоты. Как ты думаешь, в этих лесах могут водиться кентавры, сатиры и нимфы? — С такой же вероятностью, как и в любом другом месте.

— Ты не веришь в предсказания? — Во имя грешного святого Иеронима, конечно нет! Всякий раз, как я встречаю шамана, астролога, авгура или кого-нибудь подобного, я вспоминаю о предостережении, которое получил Нерон от Дельфийского оракула: «Опасайся семидесяти трех лет». Нерон очень обрадовался, решив, что доживет до такого возраста. Но все обернулось иначе: именно семидесятитрехлетний Гальба лишил его трона. Нерон умер в возрасте тридцати двух лет. Предсказания всегда формулируют таким хитрым образом, что они могут означать что угодно. А чаще всего, мальчишка, уж поверь мне, они вообще ничего не означают.

— Эта отважная птица не сделала мне ничего, кроме добра, а я отплатил ей тем, что причинил вред. Мой друг умирает, а я не в силах ему помочь! — Хватит хныкать, — велел Вайрд. — А то орел станет тебя презирать. Смотри, как мужественно он держится. Мальчишка, каждый из нас должен умереть от чего-нибудь. И даже хищник понимает, что не будет жить вечно.

— А слово «циник» происходит от греческого kynos — «собака», — ответил я осуждающе. — Циники называются так, потому что вечно брюзжат на честных людей. Мой спутник страшно возмутился: — Много ты знаешь, молокосос! Циники сами назвались так, потому что собака, если ей предлагают какое-нибудь лакомство, обнюхивает и внимательно изучает его, прежде чем проглотить.

— Я полагаю, Вайрд, что ты не христианин. Уж очень много богов ты упоминаешь. Он ответил как-то загадочно: — Я когда-то был им, но излечился. — Должно быть, у тебя не было хорошего священника. Или пастора. Словом, священнослужителя. Вайрд проворчал: — Слово «пастор» означает пастыря, который стрижет овец. Я предпочитаю не быть овцой.

— Да все нормально, — успокоил её Волк. — Ты любила её. Я бы чувствовал тоже самое, если бы кто-то захотел стереть чип Скарлет и отдать его в армию Леваны. Скарлет остолбенела, почувствовав, как заливается краской. Он говорил абсолютно серьезно и искренне... — Ооо, — протянула Ико. — Волк только что сказал, что любит Скарлет? Как это мииило! Красная как помидор Скарлет недовольно скривилась. — Он не... Это не... — Она стиснула кулаки, борясь с собой. — Давайте сменим тему. Что вы там говорили насчет этих задержанных? — Она покраснела? Судя по голосу, кажется, да! — не унималась Ико. — Покраснела, — подтвердил Торн, непринужденно перемешивая карты. — И кстати, Волк тоже, кажется, немного смущен.

— Капитан, — пробормотала она. — Мне кажется, что я в вас влюбилась. — Только не говори, что осознание этого заняло у тебя целых два дня. Я, видимо, теряю свою хватку.

— Моя жизнь — одно большое приключение, — сказала она, набираясь уверенности в себе и открывая глаза. — Я больше не буду прикована к этому спутнику. — Я совершенно не понял, о чем ты там говорила, — заметил он. — Но думаю, мы как-нибудь справимся.