Уолтер Ковач / Роршах (Walter Kovacs / Rorschach)

— Хорошие были времена, да? Куда всё ушло... — Ты ушёл.

Потому что есть добро и есть зло, и зло должно быть наказано. Даже перед лицом Армагеддона я не должен нарушать этого. Но столь многие заслуживают воздаяния... и так мало времени.

Изнасиловали. Замучили. Убили. Здесь, в Нью-Йорке. У самого дома. Почти сорок соседей слышали крики. Никто ничего не сделал. Никто не вызвал полицию. Некоторые даже смотрели. Понимаете? Некоторые даже смотрели. Тогда осознал, что такое люди, — за всеми увертками, за самообманом. Стало стыдно за человечество. Пошел домой. Взял остатки платья, которое она не захотела. И сделал лицо, которое не противно видеть в зеркале.

Когда идешь по городу, умирающему от бешенства, мимо людей-тараканов, ищущих героин и детскую порнографию, ты чувствуешь себя нормально?

Вдруг открыл в себе человечность? Самое время. Случись с тобой это раньше, ничего этого не было бы.

Дневник Роршаха. 16 октября 1985 года. 42-ая улица: сиськи на всех афишах, на всех витринах, как мусор по всем тротуарам. Предложили шведскую любовь, французскую любовь... но не американскую. Американская любовь, как кола в зеленой стеклянной бутылке — снята с производства.

— Это бобовый соус? — Бобово-человеческий.

Когда человек хотя бы раз видит черную изнанку общества, он больше никогда не обернется к ней спиной. Не притворится, что ее не существует, кто бы ни приказывал ему обернуться. Мы делаем это не потому, что это дозволено, мы делаем потому, что должны. Мы делаем это потому, что вынуждены.

Я как-то слышал анекдот. Мужчина приходит к врачу, жалуется на депрессию, говорит, жизнь груба и жестока, что он чувствует себя одиноким в угрожающим мире. Врач предлагает простой рецепт — великий клоун Пальячи сегодня в городе, сходите, это вас подбодрит. Мужчина взрывается слезами. «Но доктор, — говорит он, — я и есть Пальячи». Хороший анекдот. Всем смеяться.

— Эдриан — пацифист. Да Господи, даже вегетарианец, он и мухи не обидит! — Гитлер был вегетарианцем.

— Эдвард Морган Блейк. родился в 1924. 45 лет был комедиантом, убит в 1985, похоронен под дождем. Что же с нами случилось? Вся жизнь — борьба...нет времени на друзей и лишь враги оставляют розы. Жизнь полная насилия, насилием и заканчивается. Доллар-Бил, Силуэт, Капитан Метрополис... Мы ни когда не умирали своей смертью. Не получается. Возможно, это у нас в крови? Какие-то животные инстинкты заставляют нас бороться и сражаться, делая нас такими, какие мы есть? Неважно. Мы делаем, что должны делать. Другие прячут свои головы между вздутыми сосками наслаждений и потворства своим капризам, свиньи, корчащиеся в поисках убежища...но нет никакого убежища...и будущее как поезд летит под откос. — Блейк понимал. Обратил это в шутку, но он понимал. Он увидел изъяны в обществе, увидел маленького человека в маске, пытающегося их изменить... Он увидел истинное лицо двадцатого века и выбрал путь порицания, пародии на него. Но никто не видел в этом ничего смешного. Вот почему он был одинок.

Дневник Роршаха. 16 октября 1985. 42-я улица. Женские груди на каждом билборде, на каждой рекламе, заполонили весь тротуар. Они предлагали шведскую любовь и французскую любовь, но не американскую любовь. Американская любовь как кока-кола в бутылке из зеленого стекла... Её больше не делают...

— Я хотя бы не прячу себя под маской. — Нет... Ты прячешься у всех на виду...

— Роршах, подожди! Ты куда собрался? Все это слишком серьезно, чтобы строить из себя крутого. Нужно найти компромисс... — Нет. Нет, даже перед лицом Армагеддона. Никаких компромиссов.

Был такой анекдот: Человек приходит к врачу. У него депрессия. Говорит, жизнь жестока и несправедлива. Говорит, он один-одинешенек в этом ужасном и мрачном мире, где будущее вечно скрыто во мраке. Врач говорит: «Лекарство очень простое. Сегодня в цирке выступает великий клоун Пальяччи. Сходите, посмотрите на него. Это вам поможет.» Человек разражается слезами. И говорит: «Но, доктор... ...я и есть Пальяччи».

Пойду и скажу несокрушимому человеку, что его хотят убить...

Никогда раньше не использовал унитаз в борьбе с отбросами общества.

Теперь весь мир стоит на краю, глядя вниз на чертово пекло. Все эти либералы, интеллектуалы, сладкоголосые болтуны. И отчего-то вдруг никто не знает, что сказать. Подо мной этот ужасный город, он вопит как скотобойня, полная умственно-отсталых детей, а ночь воняет блудом и нечистой совестью.

Нет времени на друзей, лишь враги оставляют розы.

Жизнь, полная насилия, насилием и заканчивается.

Люди — дикари по своей природе, как бы мы ни старались это скрыть или приукрасить. Блэйк видел истинное лицо общества и предпочел быть пародией на него, анекдотом.

Людей арестовывают, бешеных собак — убивают.

Если Бог и видел нас тогда, то он решил не вмешиваться.

Не Бог делает мир таким, а мы — люди!

Собачья туша в переулке по утру, след шин на разодранном брюхе. Этот город боится меня. Я видел его истинное лицо. Улицы — продолжение сточных канав, а канавы заполнены кровью, и, когда стоки будут окончательно забиты, вся эта мразь начнёт тонуть, когда скопившаяся грязь похоти и убийств вспенится до пояса, все шлюхи и политиканы посмотрят наверх и возопят: «СПАСИ НАС!» Ну, а я прошепчу... «НЕТ!» (Однажды мир станет на колени и будет просить о пощаде, а в ответ только шепот — нет…)