Вениамин

В любом конфликте всегда есть три стороны — две воюют, а одна на них наживается.

Ты мать моя, а действуешь мне на нервы.

— ... Церковь нуждается в таких людях, как ты. — Вы совершенно не знаете, что я за человек. — Знаю. Я вижу! Ты из тех, которые живут ради веры. — Я не живу ради веры, я за неё умру. — Вот, золотые слова. Но так сразу умирать не обязательно. Есть много путей, чтобы служить Богу. — Ну вы же знаете, что это не так. Вы хорошо устроились, да? Вы знаете, что другие религии над нами насмехаются из-за этого? Что в других религиях есть воины веры, самоубийцы, мученики, которые отдают жизнь за свою веру. Ничего подобного на сегодня не делает ни один христианин. А всё потому, что вы не читаете Библию. Вы слепили себе такого удобного Бога, который всё прощает и успокоились. А Господь говорит: «Не думайте, что Я пришёл принести на землю мир; не мир пришёл Я принести, но меч, ибо Я пришёл разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку — домашние его». И ещё! «Врагов же моих тех, которые не хотели, чтобы Я царствовал над ними, приведите сюда и избейте предо мною». Так что речь не идёт вовсе о том, чтобы жить за веру. У Господа на нас другой план, когда он говорит: «Огонь пришёл Я низвести на землю, и как желал бы, чтобы он уже возгорелся!» — Ну вот в этом ты совершенно прав, Веня! И вот именно поэтому ты тот человек, который нам нужен. — Для чего? — Для чего? Ну... я хотел бы, чтобы ты для начала прочитал вот эту вот брошюрку. — Мне не нужны брошюрки, у меня есть Библия и она меч, который проходит сквозь людей. Некоторые выстаивают, другие падают. — Вот! Вот, приходи, поговорим, послушаешь проповедь... — Проповедь!? — Да. — Ну если уж проповедовать, то в Чечне или Афганистане. — Веня... Веня, ну тебя же убьют в первый день. — А вот это неважно. «Тот, кто отдаст душу свою ради меня, тот сбережёт её». — Ну и ко скольким душам ты так достучался? К двум? К трём? А нас тысячи. Понимаешь? Миллионы. — А это не счёт и души не валюта. На небесах более радости будет об одном грешнике, кающемся, нежели о девяносто девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии.

— Мало этой несчастной планете центавриан — теперь еще и земные зоологи подтянулись, — усмехнулся Вениамин.

— Ну и отлично, — отдышавшись, оптимистично сказал Вениамин. — Чем дальше от города, тем тише и воздух чище. — И зверье непуганней! — радостно подхватила Полина.

— Но нельзя же было оставлять подобное безобразие безнаказанным! <...> Капитан сочувственно похлопал друга по плечу, как маленького мальчика, верящего в закон, справедливость, гражданский долг и Человека-паука.

— ... Это твой дом, в нём должна быть чистота! — В доме должно быть счастье, а не чистота...

Для дружбы тоже требуется некая телесная близость. Слова на экране монитора – как-то слишком уж пресно. Тут все же в глаза смотреть надо, дыхание слышать.

Всем для счастья надо мало. При этом у каждого имеется в наличии очень много всякого, разного. Но всегда чего-то не того.

Знаете, ведь человек, который сражался со смертью и выжил, может противостоять чему угодно. Вообще чему угодно, потому что смерть — самый сильный из возможных противников... Вы согласны?

Теория, которую нельзя доступно изложить за полторы минуты, на мой вкус, ничего не стоит.

Я устал бояться потерять всё. Я устал ненавидеть. Я не могу с этим бороться и с этим жить. Я хочу быть просто любимым и просто счастливым.