Вероника Франко

— Вероника Франко, вы обвиняетесь в колдовстве! Вы сознаетесь в содеянном и полагаетесь на милость Господню или выслушаете мой приговор. — Я сознаюсь, ваша светлость. — Это Богоугодный поступок. Говорите. — Я сознаюсь, что любила человека, который не мог жениться на мне, потому, что у меня не было приданого. Я сознаюсь, что у меня была мать, которая научила меня другому образу жизни. Которому я противилась сначала, но потом приняла. Я сознаюсь, что стала куртизанкой. Что наслаждалась своей властью, доставляя удовольствие многим мужчинам, которые не принадлежали мне. — Ваша милость, она не говорит о покаянии. — Сознаюсь, что стала свободной шлюхой, а не покорной женой. <...> Сознаюсь, что получала больше экстаза в страсти, чем в молитве. Такая страсть сама по себе молитва. Я сознаюсь... сознаюсь, что молила о том, чтобы снова почувствовать губы своего возлюбленного, объятия его рук, его ласку. — Вероника, прекрати! Спасай свою жизнь, пожалуйста. — Я уступила своей любви, я не откажусь от неё. И я сознаюсь, что очень хочу снова загораться и пылать. Наши мечты уносят нас далеко от этого места... и мы больше не принадлежит сами себе. Я знаю, что всегда... всегда он будет принадлежать мне. — Ваша милость, надо ли слушать её? Она может всех нас околдовать. — Если бы я не выбрала этот путь, прожила жизнь по-другому, покорной женой своего мужа, моя душа не испытала бы счастья любви и страсти. Сознаюсь, что эти долгие дни и ночи были бы худшим злом, чем вы могли причинить мне. — Закончили? — Нет, ваша милость. Вы все, кто сидит здесь, кто истосковался по тому, что я могу дать и не может противостоять силе женщины, тому, что лучше всего удалось создать Господу, то есть нас. Наши желания, потребность любить, которое вы называете грехом, ересью и бесчестьем... — Довольно! В последний раз, пока не произнесут приговор — вы раскаиваетесь? — Я раскаиваюсь, что у меня не было иного выбора. Я не раскаиваюсь в своей жизни.

— За что они платили вам? — За мечту о любви, которая не может существовать в мире, созданном вами. За надежду, что может быть, на земле существует ещё кусочек рая...

Я отдавала свое сердце, не прося награды.

— Моя клетка больше, чем твоя, но это все равно клетка. — Ты зря ждёшь от меня сочувствия. — Я не жду от тебя сочувствия. — Знаешь, что сказала няня дочке сегодня утром? «С голоса девочки рождается соблазнение». Это всем известно. С женского красноречия начинается беспорядочность. Беспорядочность в голове ведет к беспорядочности тела. Пока что она не верит, но это случится. Её жизнь похожа на жизнь матери. Выйдет замуж, нарожает детишек к чести своей семьи. Она проведет свою молодость за прялкой и однажды она родит девочку. А когда будет умирать, спросит себя, почему она должна была соблюдать правила общества и Господа? Что даже ад — это лучше, чем её беспросветное тупое существование.

— Ты близко знакома с её мужем? — Слава о нём распространилась повсюду.

— Я думаю, что тебе это нравится. — А тебе нравится, как поступили со мной. — Нет, мне это не нравится. — Почему ты не остановил меня? — Ты не моя жена! — А кто виноват? Ты спишь с Джулией ради долга. Я сплю с королем Франции ради долга. Почему ты не можешь простить меня? — Наверное, я не привыкну к этому. Но я люблю тебя.

— Вы хотите моих слез? Я так не думаю. — Тогда скажите, чего я хочу? — Попробуем вместе найти ответ?

— Должно быть, интересно быть в помещении, где полно мужчин, которых вы видели со снятыми штанами. — Ситуация изложена вами под особым углом зрения.

— Его коллекция картин не меньше, чем его коллекция женщин. — И какая же? — Библейских масштабов.

— Ты знаешь, что мы не сможем пожениться. — Я знаю, что ты мне это сказал.

— Моя женитьба — это сугубо дело государственное. Мы — граждане этого города уже 700 лет. Наследственность должна опираться на нечто иное, чем любовная связь. — Я ему о любви, он мне — о деньгах. — Я говорю о долге. — А как насчет сердца? — Дело не в моем сердце, а в политике. — Как романтично. — Женитьба — это не романтично. — Для этого Господь создал поэзию. Чтобы смягчить ложь в устах людей.

— Они выдали твою сестру за этот кусок разлагающейся плоти! — Этот кусок разлагающейся плоти — кузен Дожа, доверенное лицо самого Папы. Весь двор Рима обожает его. — Римский двор не собирается спать с ним.

Нет греха в том, что он нравится мне. Нет, Господь создал грех, чтоб мы могли познать его милость.

Я обрела себя в блеске твоих глаз, Я жаждала тебя, с тех пор, как познала себя, Он рождает во мне молчаливый крик, Доводы разума сердцу вопреки. Как можно было так быстро влюбиться? Любовь не может ждать — так он ответил. Колдовская сила заполонила меня? Как я могу противиться любви?