Виктория Смирнова

Если не можешь победить мужика — дай ему себя спасти.

— Вам с моей мамой сложно ужиться вдвоём на одной кухне. Поэтому я принял решение, что нам нужно взять ипотеку и купить квартиру. Сами мы никогда не насобираем! — А давай не будем спешить. Нужно же хорошенько всё обдумать, взвесить все «за» и «против». Ты вообще в курсе, какая переплата по ипотеке? Берём одну квартиру, отдаём за три. Зачем нам такой развод? Лучше сразу деньги цыганам отнести!

— Вы же получаете детское пособие? — По-моему, пособие называется детским из-за своего размера.

— Здравствуйте, это вы главный мужской врач? — Я главный мужской врач только лет до пятидесяти, а потом это уже кардиолог. — Ну, лишь бы не патологоанатом.

— А шарф хороший, плотный. Сразу видно, натуральный. Не синтетика. — А это не шарф. — Да я вижу, вся шея голая. А ты куда собралась? — В магазин. — С ребёнком? Так? Да что люди скажут? Ребёнка в тряпке носить! — Это называется «слинг». — Это называется безответственность. Девочка может сколиоз заработать, она же там вся скрюченная. — Скрюченная... это Лидия Петровна со второго этажа, а она в позе эмбриона!

— Мне тридцать. А у меня ни семьи, ни детей. Вот что со мной не так? У подруг скоро внуки будут, а я до сих пор одна. — Так ты внуков хочешь? Может, сразу правнуков, чтобы твоим подругам нос утереть?

— Варечка, поспи хоть немножечко! Дай маме поспать хоть немножко. — Томочка, не слушай мамочку, ты не Варечка, ты Томочка! — Варечка, не слушай папочку! Ты будешь Томочкой только через мой трупичек! — Зря ты так! Тамара — очень красивое имя! — Да, если тебе сорок пять! Кто вообще придумал называть девочку Тамара? — Мою маму так зовут... — Ну вот, пазл и сложился!

— Я накричала на детей Сергея. — Ань, не переживай. Когда у тебя трое детей, крик — это нормальный клин разговора... А что случилось? — Ну я их позвала за стол три раза, а они в телефонах сидели. — То есть, ты накричала на детей за то, что они молча сидели? — Нет, я накричала на детей, потому что они меня проигнорировали. Я просто для них пустое место. — Тогда тебе помогут лучшие друзья любой мамы. Это откуп, это шантаж и подзатыльник.

— Значит, всё-таки ты писал эти письма?.. — Да. — Ну, допустим, бомба на экзамене, это понятно. Портрет, это когда мы в Центральном парке почечные болезни прогуливали. А причём тут стихи Бальмонта? — Ты однажды сказала, что это твой любимый поэт Серебряного века. — Какого века? — Серебряного. — Я из стихов только «Бородино» помню... — По другим подсказкам можно было догадаться.

— Вика, что случилось? — ... Ты перестал обращать на меня внимание. Мне хочется романтики. <...> Костенька, раньше ты не планировал дарить цветы. Раньше ты просто так дарил. Слушай, а ты реально не замечаешь, что стал вести себя совершенно по-другому? — А ты реально не замечаешь, что твоя жизнь стала проще? — От того, что ты перестал дарить цветы? Спасибо тебе, Костя, что освободил меня от выбора вазы для них! — А когда ты в последний раз заправляла машину? Или когда ты в последний раз складывала свои вещи? Ты, кстати, не замечаешь, что бросаешь вещи куда попало, а потом берёшь их с вешалки? Я просто хотел оградить тебя от бытовых проблем, поэтому я покупаю продукты, я подвожу тебя до работы... — Вообще-то мы работаем вместе! — Вообще-то мой рабочий день начинается на два часа позже! — А вообще-то мне нужен любящий мужчина, а не заботливая мамочка! — Я тоже думал, что нашёл любящую женщину, а не капризную дочку!

— Представляешь, я познакомилась с художником... И он предложил нарисовать меня обнажённой. — Ты же не согласилась?.. — Нет, конечно. Ещё думаю! — Не представляю, чтобы какой-то мужик на меня голую пялился! — Он не какой-то мужик, он художник! Ты же не боишься гинеколога или маммолога! — Ну там хотя бы по частям!