Зевс

— Он реально на нее запал! Слишком уж убедительно он говорит. — Так ведь и нужно убедительно. — Он переигрывает! Не могу это слушать! — Так тебя никто и не просит. Ты сама на него микрофон нацепила. Он ее просто обрабатывает. — Еще немного и он ее уже совсем... «обработает»!

— Она среагировала, но не на слова о картинах, а когда ты с ней флиртовал. — Вот видишь, чего ты добился!? — Она возбудилась, а я виноват!? — Также само она реагировала в разговоре с тобой. Кто теперь виноват? — В общем, провал это был феноменальный!

Это чувство, которое приходит внезапно, и есть самое ценное в жизни.

— Ты посмотри, как ты вырос! Мамины прекрасные глаза и мой сильный подбородок. — Но я что-то не понял. Если ты — мой отец... то значит, я... — Тоже бог. — Я — бог?... О боже!!!

Возможно, ты позабыл Пегаса... Когда-то вы были дружны с ним. Это отличный конь! С куриными мозгами...

Между водой и женским началом существует явное сообщничество, как между мужским началом и огнём.

Ах, злополучные, вас мы почто даровали Пелею, Смертному сыну земли, не стареющих вас и бессмертных? Разве, чтоб вы с человеками бедными скорби познали? Ибо из тварей, которые дышат и ползают в прахе, Истинно в целой вселенной несчастнее нет человека. Но не печальтеся: вами отнюдь в колеснице блестящей Гектор не будет везом торжествующий: не попущу я! Иль не довольно, что он Ахиллеса доспехом гордится? Вам же я новую крепость вложу и в колена и в сердце; Вы Автомедона здравым из пламенной брани спасите К черным судам, а троянам еще я славу дарую Рать побивать, доколе судов мореходных достигнут, И закатится солнце, и мраки священные снидут

Ах, злополучный, душа у тебя и не чувствует смерти, Близкой к тебе! Облекаешься ты бессмертным доспехом Сильного мужа, которого все браноносцы трепещут! Ты умертвил у него кроткодушного, храброго друга 205И доспехи героя с главы и с рамен недостойно Сорвал! Но дам я тебе одоление крепкое в брани Мздою того, что из рук от тебя, возвратившегось с боя, Славных оружий Пелида твоя Андромаха не примет!

Мы не можем вмешиваться. Чтобы люди верили в нас, мы должны поверить в людей.

Чтобы быть воином, недостаточно умения поражать противника мечом, нужно еще знать, ради чего обнажаешь меч!

Наши первые возлюбленные оставляют в нас глубокий отпечаток. Потом мы сами метим других.

Неудачная любовь не обязательно пагубна. Она может быть и благотворна, если тот, кто от неё избавляется, вновь обретает себя, но улучшенного. Она сжигает в сердце взрослого то, что остается от детства.

...власть плохо вдается в доводы бунта; но бунт вообще никогда не вдается в доводы власти.

Что такое равновесие, если не постоянно исправляемое неравновесие?

Думая о лучшем будущем, ты даешь ему возможность однажды осуществиться.

— Скажи мне, Зевс, — Гермес налил себе еще амброзии, которая в этом сезоне называлась «Beefeater». — Зачем все это? Неужели непонятно, что эта дура, даром, что Пандора, никогда этот ящик не найдет? Она ведь все забыла еще тогда, когда открыла его в первый раз. Да и миссию свою она уже выполнила. А ты все равно, что ни эпоха, посылаешь ей подсказки да знамения. — У нее должен быть шанс, — твердо сказал Зевс, нетвердой рукой поднимая кубок. — Там, на дне, я точно помню, еще оставалась надежда.

— Мишель, ты хотел знать, и теперь ты знаешь. История повторяется. Меняются только детали, а результат всегда один. — Но можно ведь как-то прекратить это хождение по кругу! Должен быть способ! Зевс грустно качает головой. — Значит, что бы мы ни делали, ничего нельзя изменить? — настаиваю я. Зевс кивает. — Ты должен смириться. Смертные жители Земли таковы, и ты не можешь изменить их судьбу.