Нежный мир (A Softer World)

На дне океана существует другой мир. Где живут говорящие креветки и парни, которые перезванивают. Но я не могу так долго задерживать дыхание.

Говорят, рис раздувается, заставляя голубя лопнуть. Мы смешали рис с блёстками и держались за руки в парке.

Ледники растаяли, но мы были готовы, у нас были водонепроницаемые валентинки и акваланги для котят.

После той аварии выжили только мой пёс и я. Я начал позволять ему сидеть за столом, и одевать в платье моей дочери.

Мне нужно было набраться храбрости и просто спросить, как тебя зовут, вместо того, чтобы кричать «Я не могу обуздать свою страсть!». Теперь ты, наверно, думаешь, что я ничтожество.

Я выпил все таблетки, когда обнаружил снимки, где они вместе. Но не умер, а просто обкакался в нашей кровати. Что намного смешней в конечном итоге.

Когда напали террористы, я позвонил сестре. Она сказала, что не вынесет такой драмы, не выпив утренний кофе, и положила трубку.

Такой солнечный день, но все хотят вызвать полицию по поводу трупа, который мы нашли. Да блин, как хотите.

В науке есть волшебство, в каждой пластиковой баночке транквилизатора есть яблоко для моей спящей красавицы.

[ Размышления кота ] Давай, пригласи какого-нибудь мужика жить с нами. Думаешь, он будет чистить твои волосы, пока ты спишь? Думаешь, он будет любить тебя, как я?

Пришли мне пошлое фото, на котором моё имя написано на тебе фломастером. Я схожу с ума от мысли о твоих заплаканных глазах. Я неправильно по тебе скучаю.

Я очнулся, дрожа, от кошмара, в котором она погибает в пустыне. А ты обняла меня и сказала «я здесь», что меня не утешило.

Ядерная война значит, что не будет утренних пробок, не будет счетов по почте, я могу остаться с тобой в постели на весь день.

В детстве я убивал животных. Не ради кайфа, а потому, что они казались грустными, и я не знал, чем ещё заняться.

Посреди ночи я чую запах кофе и успеваю спуститься в кухню, улыбаясь, до того, как вспоминаю, что ты умерла.

Сквозь окно твоей спальни ты выглядишь грустной по ночам, и я воображаю, будто я — тот, кто тебе нужен, но понимаю, что это безумие.

Я сто раз говорил, что отдал бы душу за то, чтобы ты вернулась, но я ничего не подписывал.

Хотелось бы прочесть в газете заметку, кончающуюся словами «Но это был всего лишь дурной сон. На самом-то деле она невредима».