Max Payne

Ничто так не говорит о нас и нашем характере, как те ошибки, которые мы порой совершаем.

Дождь поливал свинцовые семена, посеянные в мертвые тела.

Добро и зло внутри меня перемешались, превратившись в самую разрушительную силу на свете — любовь.

Душевная боль всегда внезапна. В отличие от боли физической, к ней нельзя подготовиться или привыкнуть, она накрывает с головой, и далеко не каждый может от нее оправиться.

Передай дьяволу, что это я прислал тебя к нему!

Если единственный выбор является неправильным, то это скорее не выбор, а судьба.

Звуки выстрелов оглушили меня, но они не могли заглушить рыдания моей мертвой жены.

Снег всё падал и падал, как конфетти на празднике дьявола.

Снег валил большими хлопьями, как сажа после конца света, но это было там, за окном.

Всё в этом мире субъективно, и конец света у каждого свой. Если он и придёт к тебе, то не покажется банальным.

За окном всё холодало. Было холоднее, чем у дьявола в сердце. Снег валил с такой силой, что казалось, что сами небеса готовы упасть на землю.

Не знаю, как насчёт ангелов, но у людей крылья вырастают от страха...

Парадокс состоит в том, что ты не можешь считаться «хорошим парнем» только потому, что тебя ненавидят и пытаются убить плохие. Вообще, мир отнюдь не делится на «плохих» и «хороших», в нём нет чётко различимой разницы между тем, что принято называть добром и тем, что считается злом, всё субъективно и относительно. А уж любовь тем более. Любовь слишком сложна, чтобы можно было повесить на неё ярлык греха или добродетели.

Многочисленными оправданиями своих грехов ты пытаешься загладить вину, чтобы заставить утихнуть совесть и попытаться спасти свою душу, а, точнее сказать, то, что от неё осталось.

Любовь и боль всегда ходят вместе. Правда, последняя иногда задерживается, внушая тебе иллюзию спокойствия и блаженства, дабы с садисткой улыбкой на лице ударить ещё больнее, ударить в самое сердце.

Смерть перестаёт быть чем-то страшным, когда становится нормой жизни.

Глаза у меня добрые, но рубашка смирительная...

А смерть писала мне кровавые валентинки.

Я чувствовал себя как вампир с крестом на шее.

Вот только если бы воздушные замки не разрушались так быстро, пока на них не смотрят!

Мне снилась жена. Она была мертва… и все было в порядке.

— Господи! — Что за дьявол тут поработал? — Горы трупов.

Черт, не вышло из меня сильной женщины.

Скоро рассвет. Прощай, американская мечта.

Альтернатив не бывает, движешься по прямой. Это потом, когда задумаешься, что все могло бы пойти иначе, начинают мерещиться развилки – как подстриженное деревце-бонсай или как пучок молний. Если бы ты поступил по-другому, то сейчас это был бы не ты, а другой человек, и мучался бы другими вопросами.