Аль Пачино

Одно из самых больших потрясений в своей жизни я испытал в Южном Бронксе, в одном из тех залов, где когда-то было варьете, а потом устроили кинотеатр. Спектакль давала бродячая труппа. Играли «Чайку» Чехова. Спектакль начался… и тут же закончился. Пролетел как одно мгновение. Это было волшебство. Помню, я задумался: «Кем же надо быть, чтобы написать такое, а?» Я тут же раздобыл сборник рассказов Чехова.

Я был застенчив. Только попав в центр внимания, я научился справляться с этим.

Гордость и высокомерие — слуги дьявола. Если ты не сможешь управлять ими, они начнут управлять тобой.

Никому никогда ничего не объясняйте — каждый всё равно поймёт так, как ему выгодно.

Первое правило — не сдаваться. Второе правило — помнить о первом правиле.

Мне не нужна красивая жена, за деньги я могу подарить ей любую внешность. Мне не нужна богатая. У меня и так все есть. Мне не нужна ласковая. Почти все женщины становятся таковыми ради моих денег, а тех, кто не становится, я могу завоевать. Мне нужна порядочная жена. Верность и хорошую репутацию мне не купить ни за какие деньги мира.

Легко обмануть глаз, но трудно обмануть сердце.

Был такой год, когда я безмерно увлекался алкоголем и таблетками. Со всем этим я давно уже завязал, кстати. Но в тот раз сижу я на церемонии и думаю: «А я вообще дойду до сцены, если меня наградят? Не уверен».

Было время, когда я разносил киоскерам газету под названием «Шоу-бизнес». Никогда не забуду, сколько мне платили: двенадцать долларов. Десятку и две бумажки по доллару. Десятку я тут же разменивал, чтобы у меня было двенадцать однодолларовых купюр. Расплачиваясь в баре, отслюниваешь по доллару от пачки, и со стороны кажется, что денег у тебя уйма.

Знаете, какая разница между игрой на сцене и игрой в кино? Играть — все равно что ходить по канату. На сцене канат натянут высоко-высоко. Брякнешься — так брякнешься по-настоящему. В кино канат лежит на полу.

Знаете, есть такая пословица: «Тот, кто упорствует в своем безумии, в один прекрасный день окажется мудрецом».

Однажды я зашел перекусить в «Ховард Джонсон» и увидел, как актер, блиставший в том спектакле, разливает кофе за стойкой. Тогда я понял, что все в жизни относительно: сначала он покорил меня своей игрой, а теперь вот стоял за стойкой в «Ховарде Джонсоне» и меня обслуживал.

Моя мать умерла прежде, чем я добился успеха. Помню, мне было лет десять. Наша квартира на верхнем этаже. Дико холодно. Снизу, из проулка, меня окликают друзья, зовут прошвырнуться по улицам. А мать меня не пускает. Я страшно злился и орал на нее без умолку. Она сносила мои упреки. И тем самым спасла мне жизнь. Понимаете, всех тех ребят, которые тогда звали меня гулять, уже нет на свете. Она хотела, чтобы я не шлялся по улицам допоздна, а делал уроки. И именно благодаря этому я теперь сижу здесь и разговариваю с вами. Все очень просто, верно? Но мы так забывчивы...

Не пойму, за что люди терпеть не могут бисексуалов, геев и лесбиянок? Разъяснения этому в моей голове нет. Я считаю, непринципиально, в кого ты влюблён … в женщину или мужчину. Ты любишь — и это самое главное!

Если б я умел писать, я бы не стал заниматься ничем другим. Как-то я писал письмо даме, в которую был очень влюблен. Это была какая-то пытка! Когда я поглядел на часы – прошло пять часов! То письмо я так и не отослал.

Обожаю оперу. Я даже работал в Карнеги-Холл... билетёром.

Хотя я и сыграл повара в картине «Фрэнки и Джонни», однако не требуйте меня чего-нибудь приготовить. Если вдруг я начну готовить, все завершится убийством. Серьезно. Я могу сыграть роль. Приготовить обед – нет.

Образ крутого парня помогал мне в серьёзных ситуациях. Как-то раз я задел зеркало одной машины на парковке. Юноша выскочил из неё с криком: «Ты охренел, че творишь?!» Позже поглядел на меня: «Не волнуйтесь, всё в порядке».

Это правда, я косноязычен. Со мной нужно прожить 50 лет, чтоб начать осознавать, о чём я говорю.

Меня часто называют занудой, зазнайкой и мизантропом. Предупреждаю всех: на самом деле я гораздо хуже.

Театр больше похож на настоящую жизнь: свои достижения вы выносите на сцену и показываете в течение двух-трёх часов. И больше это никогда не повторится. Я бы сравнил это с хождением по канату в ста футах над землёй и безо всякой страховки. А в кино канат лежит на полу…

Книги и пьесы помогли мне разобраться в самом себе и в окружающем мире, произошёл какой-то сдвиг, я стал серьёзнее.

Шекспир не нуждается ни в одном из нас, он переживёт всех нас — уж поверьте. Это я вам гарантирую.

Когда тебе уже за шестьдесят, видишь, что мчишься по какому-то туннелю без обратного билета и начинаешь различать вдали гору, которая и будет твоей последней остановкой. Но пока я не доехал, мне хочется продолжать делать то, что я делаю.

Ключ к успеху – в желании. А оно постоянно горит во мне.