Алджернон Чарльз Суинбёрн

Уйдём. Нет, слёз она не станет лить. Нам долго Сад Любви пришлось растить, Но скуден урожай, и бледен цвет. Кто хочет — убирайте, но косить Уж нечего, и ни травинки нет. А нам, кто сад растил, хоть век почить - Ей слёз не лить. Уйдём и отдохнём. Она не любит. Ей наши песни и скучны, и грубы. Устал я тропами Любви бродить. А ей пускай поют другие губы! Довольно нам в пустынном море плыть! Пусть небеса цветут и славят трубы - Она не любит. Уйдём, оставим всё: ей всё равно. Пускай все звёзды в золото одно Мы превратили для неё, и море, Как серебро, луной освещено, О ней поёт, и с бурным валом споря, Быть может, нам погибнуть суждено - Ей всё равно.

Да даже если Бог будет искать очень тщательно, Не услышит он ни звука; Пусть ищет он в каждой моей вене Не найдет ничего он там, кроме любви.

Теперь вы двое связаны судьбой, Ты телом с ним, со мной душой, Один познал любви усладу, Другой разлуки горечь пьет.

Мне чужд огонь дерзаний, Скучны мне смех и стон, Устал я от желаний И жизнью утомлен, Устал от роз унылых, Цветущих на могилах, Устал от грез постылых — Мне нужен только сон.

Нега бурных ночей или голод По утрам, от тоски чуть дыша, И хотя бренным телом ты молод, Но устала душа…

О ветра путях кто же сможет узнать, Его проследить в пустоте, в облаках, Кто ласточки сердцу сумел рассказать О ветра путях? Не смогут осилить надежда и страх Волн пенных, что вечно спешат разрушать, Времён, обращающих сущее в прах. Так жизнь и любовь, страшась ночи отдать Надежды и думы, в закатных лучах Плывут в водах времени — вечно блуждать На ветра путях.

Я беззвучно приветствую мёртвых, и щедро Одаряю богов, что земные недра Населяют незримо, храня вечный покой.

— Что там, учитель, в ночи? — Ты не найдёшь тьмы ночной В этой юдоли земной — Только в глазах наших мрак.

Не угаснет желанье, что движет нами — Смерть мечтой одолеть, задуть вихрем пламя, В грёзах ищем мы мёртвых, найти не в силах, Быстро грёзы летят — всё же пламя быстрее, В небесах опустевших, недоступное, реет, Напрягаем мы зренье — очи тьма ослепила, Да и слух уставший слабеет.

Да даже если Бог будет искать очень тщательно, Не услышит он и звука; Пусть ищет он в каждой моей вене, Не найдет ничего он там, кроме любви.