Александр Ильич Гитович

Внезапный друг! Я помню до сих пор Тревожный спирт, настоянный на травке, Весь европейский этот разговор О рангах Достоевского и Кафки. Я вспоминаю наш недолгий пир И придвигаю лампу к изголовью, Чтобы опять открыть «Войну и мир» И перейти к душевному здоровью.

Трудись не покладая рук Над тем, что нужно людям, - Об остальном, любезный друг, Тревожиться не будем

Мне на днях предъявили угрюмый упрек - И, казалось бы, выхода нету: Будто все, что я в сердце скопил и сберег, Только вам выдаю по секрету. Если правильно люди о том говорят, Значит, надо условиться вместе, Что Поэзия — это секретный доклад На всемирном читательском съезде.

Конечно, это ясно и ребенку: Деревья двигаться — увы — не могут, Как движутся животные и люди. Зато они всю жизнь свою растут, И если достигают их вершины Предела, утвержденного Природой, То корни продолжают развиваться И углубляются в родную землю. И люди бы отстали от деревьев, Когда бы не душа их и не разум, Которые растут до самой смерти. Хотя, к несчастью, не у всех людей.

Свет — образец для искреннего слова: Каких бы крепостей ни возвести - Свет обойдет препятствия, чтоб снова Стремиться по кратчайшему пути. Мы выбрали опасную дорогу, Где не помогут добрые друзья, - Она полна преград. Но слава богу, Что мысль — как свет — остановить нельзя.