Александр Курленя

Он не понят иноземцами Ни в одну из всех эпох. Нелогичными коленцами Заставал он их врасплох. И самим собой не понятый, Ни на чей он не похож. Богомольный и расхристанный, Символ зла и доброты, Он явил для мира истины Эпохальной высоты. И подспудный, и распахнутый, Величавый и большой, Русский ум, чуть прибабахнутый, С человечкиной душой.

Слова, слова... Вы — словно клад бесценный, И словно раскалённое тавро. Стрела и яд, гранит, янтарь и цедра, И гения бессмертное перо.

Ронять слова — удел нам данный свыше. Но счастье не в количестве отнюдь, А в том, чтоб каждый мог тебя услышать, И чувств и мыслей постигая суть. В ответе мы за брошенное слово: Оно творит и зло, и чудеса. И прежде, чем ронять, подумай снова, Во что ты ценишь это слово сам.

Небо выткалось звёздным ковром И упало в уснувшее озеро. Зачерпну мирозданье ковшом И напьюсь вдохновения позднего. Свет далёких полярных и вег Будет словно напиток прозрения. Остановится времени бег, И минута придёт озарения.

Сад не по-зимнему одет, Озябший чёрный разночинец. Мехами мог он быть согрет, Но снега нет и на мизинец. Грустит бесснежная зима Под голым клёном на скамейке И мёрзнет, бедная, сама В непосезонной кацавейке.