Дзонгсар Кхьенце Норбу Ринпоче

Кроме того, важно понять, что, раз вы буддист, вы не призваны и не обязаны обращать в буддизм остальной мир. Буддисты и буддизм – разные вещи, как демократы и демократия. Я уверен, что многие буддисты делали и делают ужасные вещи по отношению к себе самим и к окружающим. Но радует то, что до сих пор буддисты никогда не развязывали войн и не грабили храмы других религий во имя Будды и ради обращения в свою веру.

Если ты знаешь, что всё непостоянно, ты ни за что не держишься, а если ты ни за что не держишься, то не рассуждаешь с точки зрения обладания или утраты, а потому живёшь действительно наполненной жизнью.

...свобода от заблуждения и неведения, счастья и несчастья – это блаженство. <...> Вы ощущаете огромное облегчение, когда пробуждаетесь от страшного сна, но подлинным блаженством было бы, если бы этот кошмар вам никогда и не снился.

Чтобы управлять людьми, ему [царю] нужно было разделить с ними их безумие.

Истинный источник страха – незнание.

Большая часть нашей жизни связана с попыткой сделать других людей счастливее, главным об разом затем, чтобы нам самим было спокойнее. Нет ничего приятного в том, чтобы жить рядом с человеком, который постоянно хмур. Но мы не можем всё время поддерживать в другом человеке радужное настроение. Мы можем попытаться, и, допустим, иногда это нам будет удаваться, но это потребует от нас приложения огромных сил. Не достаточно в самом начале взаимоотношений один раз сказать: «Я тебя люблю».

Именно «я» боится неудач и жаждет успеха, страшится ада и мечтает о небесах обетованных. «Я» терпеть не может страдания, но в то же самое время любит его причины. Оно с тупым упрямством ведёт войны во имя мира. Оно желает просветления, но недолюбливает путь к просветлению. Оно желает работать по-социалистически, а жить по-капиталистически. Когда «я» ощущает одиночество, оно мечтает о дружбе. Его одержимость теми, кого оно любит, проявляется в страсти, которая может легко превратиться в ненависть. Его потенциальные оппоненты — например духовные пути, призванные победить эго, — зачастую искажаются им и становятся союзниками «я». В искусстве шулерской игры ему нет равных.

Несмотря на существование мириад форм жизни, всех нас объединяет одно — ни одно живое существо не хочет страдать. Все мы — от президентов и миллиардеров до трудолюбивых муравьев, пчёл, креветок и бабочек — хотим быть счастливыми.

Ад — это просто восприятие нами собственной агрессивности.

Наше страдание, проистекает от образа нашего восприятия.

Счастье — это очень хрупкая предпосылка, иллюзия, вокруг которой мы пытаемся выстроить свою жизнь.

Если хочешь быть богатым, сначала обрети удовлетворённость; если хочешь победить врагов, сначала победи собственный гнев.

Не гоняясь за тем, чего жаждут другие, и не избегая того, что они отвергают, мы смогли бы ценить то, что имеем в данный момент.

Мы словно дети на морском берегу, занятые строительством песочных замков, а возвышенные существа подобны взрослым, наблюдающим за нами, сидя под зонтиком. Дети восхищаются своими творениями, дерутся за ракушки и совки, пугаются накатывающих волн. Они испытывают всевозможные эмоции. А взрослые лежат рядом, потягивают кокосовый коктейль и наблюдают: они не оценивают эти песочные замки, не гордятся, если какой-то из них красивее других, не злятся и не горюют, если кто-то случайно наступит на башню. Драматизм происходящего не захватывает их так, как он захватывает детей.

Моралью питается наше эго, из-за чего мы становимся пуританами и охотно судим других, чья мораль отличается от нашей..

Даже скромность может быть разновидностью притворства и лицемерия.

Если вы кого-то ненавидите, с кем-то враждуете и вынашиваете планы мести, это само по себе переживание ада.

Преодолев веру в крайности двойственного восприятия, мы оставляем далеко позади все причины насилия и жестокости.

Если человек понимает, что его враги находятся под непосильным гнётом их собственных неведения и ненависти, что они — рабы своих привычек и стереотипов мышления, то их легче простить за досаждающие нам поведение и поступки. Точно так же нет смысла всерьёз обижаться на пациента клиники для умалишённых.

Коренная причина насилия заключается в том, что человек одержим некой заведомо нереалистичной идеей, например о справедливости или нравственности. Такая одержимость обычно проистекает от привычки держаться двойственных оценок: плохое и хорошее, безобразное и красивое, безнравственное и нравственное.