Александр Панкратов-Чёрный

— Что Вы думаете о современном кинематографе? — Он переживает сейчас кризисную ситуацию, как и страны. И если раньше всё диктовала цензура, то сейчас диктуют продюсеры. Учитывая, что они не знают, что такое продюсирование, у нас эта система недавно начала работать. Поэтому приходят люди, не знающие и не понимающие этой профессии, но уже диктуют. И очень грустно, что зачастую деньги дают люди, которые далеки от кинематографа. Это сказывается и на качестве фильмов. Талантливые ребята оканчивают высшие режиссерские курсы, а снимать кино — надо искать деньги. А кто их даст?... Раньше хоть как-то государство заботилось об этом. Трудно, но была возможность. Приходилось идти на компромисс, зато ты знал, что тебе дадут шанс что-то снять. Поэтому много «стрелялок», «ментов»... Появляется кино о бандитах, в котором они показаны с положительными качествами. Это печально. Мало режиссеров, которые осознавали бы свою ответственность перед людьми и отечеством. Мало душевного и духовного!

Ах, Россия моя, Россия. Непонятная никому. Солнцу радуюсь я в небе синем. Не проваливайся во тьму.

Он говорил всегда, что актер должен быть виден. Ему нравились операторы, которые снимали много крупных планов. Он говорил: «Значит, хочет заглянуть в глаза актеру, тянется к душе актера». А однажды сказал: «Санечка, если вам доведется сыграть, вы не отчаиваетесь, если сыграете плохо». Я спрашиваю: «Почему?» — «А вы пригласите меня на дубляж, я Вас продублирую, и это будет хорошо. Вы Луи де Фюнеса видели, «Фантомаса»? Это я сыграл».

Если мне понравилась женщина, то я ничего не придумываю, а просто подхожу и искренне говорю: «Знаете, а вы мне нравитесь!» И всё. Как правило, мне верят.

Господи, живёшь — уже праздник. Надо радоваться каждому дню, каждому проявлению. Капельке на листике, солнечному лучу, любым маленьким крупицам в этом огромном космическом мире. Конечно, солнышка бы хотелось. В прямом и переносном смысле.

Я люблю правду, какая бы горькая она ни была. Правду я всегда умею простить. Ложь стараюсь не прощать.

Когда мужик очень старается понравиться женщинам, он перестаёт быть мужиком. Он становится угодником. Мужик должен быть мужиком сам по себе.

Знаете, разгульный образ жизни я считаю здоровым. Больной человек разгульный образ жизни вести не может. Повеселиться, погулять, погусарить — это святое дело. Но скоро уже два года как не пью, завязал. Похоронил друга Сашу Фатюшина, и так плохо мне стало после похорон, что дал себе слово бросить. Я очень переживал, что такой суперталантливый артист так рано ушёл из жизни. Сколько в нём было желания жить, работать! И вдруг раз — человек уходит из жизни. А дай, думаю, остановлюсь. И остановился. Надо ещё в жизни что-то успеть сделать. Но что самое интересное, раньше меня все осуждали за то, что пью, хулиганю, а сейчас, кажется, меня осуждают за то, что я стал трезвенником. <...> Вообще, пить — это работа. Это трата сил, энергии, времени.

Это было в Ялте. Мы с Игорем Тальковым ужинали в одном из ялтинских кабаков. Я был на съёмках, а Игорёк с концертами сольными. В кабаке всё было забито, только рядом с нами оказалось одно свободное место. И вдруг туда заходит Паша Глоба. Игорек, как только его увидел, сразу стал заводиться: «Ну вот, гадатель идёт, один из этих аферистов». Я ему: «Ладно, успокойся, он нормальный парень, пусть сядет с нами». Паша сел, а Игорь продолжает заводиться: «Ну, астролог, может, и нам что предскажешь?» Паша взял руку Игоря, посмотрел на неё и сказал, что тот погибнет не своей смертью. И назвал даже время. Мы похохотали и я, чтобы отвлечь Игоря от разборок, попросил и мне погадать. Глоба смотрит мою руку и говорит: «Странно, ребят, но вы в один день и час погибнете». Прошло три года, мы забыли эту историю. И вот по дороге из Гагр в Дагомыс я попал в страшную катастрофу. Проломил голову, сломал ребра, девятое ребро оторвалось от основания. Короче, чудом остался жив. А потом узнаю, что в этот же день и час, когда произошла авария, был застрелен Игорь Тальков. Меня спас Ангел-хранитель.