Игорь Чурдалев

Только то, что не сбылось, скучной Вечности примета - не сгорает, дымом лета не становится...

Пусть мы увидим, покуда кулиса метелей наземь не пала, как в крохотной жизни своей тащит сквозь эру фальшивых и мелочных целей, сквозь безнадёгу - громаду листа муравей. Так и обучимся жить — без оглядки на годы то ли застывшие, то ли текущие прочь; вечен ли вечер, грядет ли времен перемена, не разделяя с эпохой ни скорбь, ни восторг, не отвечая за все муравьиное племя, лишь отвечая за свой неподъемный листок.

Безродные, галдя оравой всей, но врозь — делясь по стаям или кастам, скользили над поверхностью вещей, неслыша, как под ноздреватым настом, в берлоге, в мерзлоте, в густой ночи, покоящей исчезнувшие страны, Империя, погибшая почти, скуля во сне, зализывала раны.

И дрогнет мир. И пошатнется быт, поставленный устойчиво, как плаха. И мы шагнем в поля грядущих битв, зайдясь — кто от восторга, кто от страха.

Не сытно едим ли? Не сладко ли пьем? Иль песнями мы обедняли? Зачем же о старой землянке поем, которой в глаза не видали? Не мы ли речисты, не мы ли умны, красивы и ладно одеты? Ведь мерзли не мы и терпели не мы. И пулями мы не задеты.