Андрей Некрасов

Чудесная это штука — радио. Нажмешь кнопку, повернешь рукоятку — и на-ка, все к твоим услугам: музыка, погода на завтра, последние новости. Другие, знаете, болеют насчет футбола — так тоже, извольте: «Удар! Еще удар!… И вратарь вынимает мяч из сетки…» Словом, не мне вам рассказывать: радио — великая вещь!

После ряда наблюдений я установил с исключительной точностью, что каждая селёдка — рыба, но не каждая рыба — селёдка.

Что может быть ужаснее стихов В определённом пониманьи мира? Когда людей полным-полна квартира, Или когда один и нездоров? Что может быть прекраснее стихов, Когда влюблён, и ты не ждёшь ответа! Зима всегда стремиться будет к лету, Ты ко всему привык, но не готов... Что может быть правдивее стихов?

В моих руках судьбы веретено. А ты уходишь от меня неторопливо Туда, где горы, виноград и слива, Горячий хлеб и красное вино. Я мог бы стать тебе хорошим мужем, Но ты меня на роль не утвердишь.

Проходит жизнь, ты чувствуешь, что сник... А был когда-то смелым и отважным, Теперь — другой. Какой? Уже неважно.

Счастье моё, больше не верь никому! Этот мир поедает людей Незаметно, по одному. Непонятно как, непонятно где...

Навек простим друг друга и других, Себя простим, забудем про невзгоды, И нас, еще довольно молодых, Сотрут в труху двухтысячные годы.

Мы слишком быстро научились предавать, Особенно друзей и самых близких. Количество поступков наших низких Вместить не сможет ни одна тетрадь.

Я стану меньше придираться к мелочам, Не буду строить грандиозных планов, Мне эта жизнь давно не по карману, Спросите моего врача.

Ты меня не узнаешь в толпе, Люди спинами очень похожи. Ничего я не знал о тебе, Как простой незнакомый прохожий. Я тебя потеряю в пути, И как будто случится беда! Будут встречи еще впереди, Но с тобою уже никогда.

Всё реже замедляет время век. Есть я и ты — мой самый близкий человек. Вот кров, вот стол, очаг, еда, кровать... Как сложно нынче что-то обещать.

Мне надоели старые стихи, Мне надоело вечно извиняться За то, что был не идеален в двадцать, За то, что в тридцать стал невыносим. Мне отовсюду хочется сбежать! Сбежать совсем, не находя предлога, Чтоб больше не гневить грехами Бога, И никому на свете не принадлежать.

Наша общая цель — охрана китообразных от вымирания единственным действенным способом является уничтожение китообразных, ибо с их уничтожением некому будет и вымирать.

Вообще-то, конечно, мечтать никому не заказано. Полезно даже порой пофантазировать. Но когда такой вот фантазер нацепит погоны да сядет на боевом корабле у заряженной пушки — тут и неприятность может случиться.

Ведь, знаете, как это бывает: не выйдет с первого раза, а в другой и не доверит никто, и попробовать не дадут.

Сложное это дело — измерение времени. Вон на Западе, в той же Англии к примеру, до сих пор еще академики спорят: есть оно, время-то, или нет его совсем, а только кажется, что есть. А если нет, то и измерять вроде нечего, да и не к чему. А по-моему, тут дело ясное: раз на такие споры хватает времени, значит, есть оно, и даже в избытке.