Денис Балин

Дальше. Что ждет впереди до последней строки? Шепот тетрадных страниц. Мое соло в пустыне. Вечер забросит над соснами звезд поплавки, точка в последней строке, как бездомный, остынет.

Опускается снег, наши тени, как карты таро, их давно разложили и знают, что будет в финале. Каждый день мы садимся на разные ветки метро и глаза закрываем, чтоб демоны нас не узнали.

Была зима по разным городам, а белый снег, как книжные страницы, шуршал под окнами, в ногах и рукавицах, лез под одежду, будто мерзнул сам.

Утром рано вставать, минус тридцать в тени за окном. Эти серые будни, маршруты, что сдашь на пятерку; много лиц без царя в голове, но с кремлевским царем, ежедневная дань государству, работа «шестеркой».

Мимо трамвайных путей, по домам и дворам, мимо бессчетных квартир, мимо всех персонажей стрелки стирают года, разделив пополам, в памяти важные даты со всеми, что нажил.

Кто-то любит решать: есть ли жизнь за Садовым кольцом? Есть ли время, пространство и те, кто там все-таки выжил? Если вверх посмотреть, то снежинки вопьются в лицо, и следы на снегу зашуршат, как подвальные мыши.

На войне все равны: и москаль, и чечен, и хохол, умирают в бою навсегда, никого не спасут. Но посмотришь наверх, а там синего неба подол и готовится каждому суд.

А была ли любовь в этом черном-пречерном краю... Где, коль выпала ночь, то такая — хоть выколи глаз? Раздели невзначай эту жизнь на твою и мою, на тогда и потом, — что останется после у нас? В декабре так темно, как темно в стихотворной строке, а слова, как следы, равнодушны к создавшему их. Напиши мне «ВКонтакте» про жизнь, как ты там вдалеке, сколько лет, сколько зим, сколько рядом своих и чужих.