Дэвид Боукер

Шум внизу не стихал. Я потянулся за пистолетом. Его не оказалось на месте. — Ты пистолет брала? — спросил я. — Нет. — А как же?... Он тут лежал, когда мы ложились. — Клянусь, даже не прикасалась, — повторила Каро. — Это её дух. Она не знает, что умерла, и бродит внизу. — Чушь собачья. У женщин нет души, так что никто там не бродит.

— Да уж... — Я не нашелся, что возразить. — Ты всегда такая циничная? — Не циничная, — возразила Каро. — Циники не верят, что на свете бывают хорошие люди.

— Значит, ты меня любишь? — Не буду врать. Я не уверена, что вообще кого-то люблю. Впрочем, из всех, кого я знаю, ты мне наименее противен.

Судьба, как известно, помогает дуракам, влюблённым и влюблённым дуракам.

Если ты надеешься на лучшее, ещё не значит, что не надо готовиться к худшему.

Осторожно! — предупредил я. — Я вооружён обширным словарным запасом.

Терпеть не могу доморощенных философов, которые утверждают, что время — лучший лекарь. Время — хороший анестезиолог. Годы притупляют боль, но рана-то остаётся.

Каро продолжала, будто не слыша меня: — Ты милый, Марк. В том-то вся беда. Меня привлекают подонки. — Я могу стать подонком. — С каких это пор? – хмыкнула Каро. — С сегодняшнего утра. Я прошел мимо нищего и не подал ему. — Да, только наверняка ты ему улыбнулся. Я пожал плечами. — Воспитание не пропьешь.

— Как думаешь, сможем мы быть так же счастливы? — Ни хрена у нас не выйдет.